Шрифт:
Я лежал в кровати в полудреме, воспоминания сплетались со сном. Мне привиделись девочки с медно-красной кожей, а потом – как Дарси в черной комбинации задом наперед ползет по земле и медленно погружается в подвальное окно.
Где-то на периферии сознания я лихорадочно листал страницы памяти. Не то, другое… что по словам того существа я должен был сделать? Неприятно признавать, что видел призрака. В конце концов те, кому мерещатся привидения, попадают на страницы таблоидов и становятся всеобщим посмешищем. Некоторые вещи просвещенный, образованный американский народ знает наверняка: призраков и инопланетян не существует. Не в реальной жизни. Если дипломированный специалист встретит субъекта, всерьез утверждающего, будто своими глазами наблюдал что-то потустороннее, то непременно высмеет и мигом классифицирует чудика. Те, кто общаются с призраками, помещаются в низший класс, «не из верхов» как говаривали сестры Митфорд [4] . «Не принятые в высшем свете». Привидениям самое место в чулане, а никак не в гостиной.
4
У Давида Бертрам Огилви Фримен-Митфорд, 2-ого Барона Редесдейл и его жены Сидней Боулз (двоюродной сестры жены Уинстона Черчилля Клементины) было шесть дочерей: Диана Фашистка, Джессика Коммунистка, Юнити Любовница Гитлера, Нэнси Писательница, Дебора Герцогиня и Памела Птичница. Памела бросила мужа ради итальянской спортсменки и куриной фермы. Юнити и ее старшая сестра Диана Митфорд были последовательницами нацистских и фашистских идей. Диана вышла замуж за британского фашистского лидера сэра Освальда Мосли (в присутствии Геббельса и Гитлера), оставив мужа и двух сыновей, а Юнити знаменита как поклонница и любовница Адольфа Гитлера. Предпоследняя сестра Джессика, в детстве спавшая с Юнити в одной комнате, прониклась идеями коммунизма, участвовала на стороне республиканцев в гражданской войне в Испании, вместе с мужем боролась за гражданские права в рядах Коммунистической партии США. Старшая сестра, Нэнси, сделалась известной в Англии писательницей. А младшая сестра, Дебора, в браке стала герцогиней Девонширской и в 90 лет опубликовала книгу "Жди меня. Мемуары младшей сестры Митфорд".
Да, так все устроено, но где теперь мое место? Вчера вечером Дарси спросила, не родственник ли я рабыни, сказавшей губами Нарциссы: «Он красавчик. Мы хочем его». При этом я вырос в доме, в котором неграмотная речь считалась преступлением хуже убийства.
Но я действительно видел призрака. Стоял там и смотрел, как рука Дарси прошла сквозь руку двойника Шона Коннери, прикованного цепью к стене. Стыдно признаться, но в тот момент я думал лишь о побеге и, когда на моем пути материализовалась железная решетка, был готов сесть и расплакаться.
Позже мне потребовались все силы и неизвестно откуда взявшееся мужество, чтобы остаться возле того подвала и перенести в склеп древние папки. Но я ведь знал, что если бы сбежал, то Дарси, крохотная, слабосильная Дарси, занялась бы этим сама, и не мог так с ней поступить. В конце концов, она ввязалась в эту чертовщину ради меня, поэтому я не мог оставить ее надрываться, ведь так?
Проснувшись, я попытался вспомнить слова призрака. Похоже на старую сказку о палке, которая не захотела бить пса [5] . Желаемое произойдет только после того, как случится много всяких разностей. В конце концов Дарси должна отыскать своего мужа и золовку, но сначала… Я взял листок бумаги и огрызок карандаша с ночного столика. Сверху на листке было напечатано: «Тринадцать вязов. Размышления». Я написал:
5
Имеется в виду сказка "Старуха и ее поросенок" ("The Old Woman and Her Pig"): Жила-была старуха. Раз подметала она в доме и нашла погнутый грош. "Что же мне делать с этим грошем?" – задумалась бабка и решила пойти на рынок и купить поросенка. На обратном пути поросенок не захотел пробираться через лаз для овец в ограде. Старуха пошла назад по дороге, встретила собаку и попросила: "Собака! Укуси поросенка. Он не хочет идти в лаз, и я не попаду домой сегодня до ночи". Собака отказалась. Побрела старуха дальше, увидела палку и попросила: "Палка! Побей собаку. Она не желает укусить поросенка, который не хочет идти в лаз, и я не попаду домой сегодня до ночи". Палка отказалась... Дальше очень долго по нарастающей с бесконечными повторами: огонь, вода, вол, мясник, веревка, крыса, кот и корова. В конце концов старуха принесла корове сена, корова позволила надоить молока для кота, кот закогтил крысу, крыса принялась грызть веревку, веревка сдавила шею мясника, мясник подступил с топором к волу, вол начал пить воду, вода заплескалась на огонь, огонь принялся жечь палку, палка ударила собаку, собака укусила поросенка, и паршивец проскочил в лаз в ограде. И старуха вернулась домой до ночи.
«Первое, дать рабам то, чего они хотят.
Второе, рабы предоставят информацию.
Третье, разыскать что-то божественное.
Четвертое, использовать эту штуку, чтобы найти моего сына.
Пятое, обнаружить Адама Монтгомери.
И, шестое, Линк должен помнить».
Белиберда. «Все это не имеет для меня ни малейшего смысла», – подумал я и тут же сел в постели. Я не лгал Дарси, но и не сообщил всей правды. Заявил, что ничего не знал о своих предках, и это не ложь. Мне никогда ничего о них не говорили, но родители не потрудились скрыть от меня одно имя. Моего отца зовут Джон Алоизиус Фрейзер Второй. Второй, потому что мой дедушка носил то же самое имя. Однажды я спросил папу о первом Джоне Алоизиусе Фрейзере и получил в ответ «Он был моим отцом». И больше ничего. Все дальнейшие вопросы упирались в молчание.
Из-за отказа отца рассказывать о его происхождении я решил, что бабушка с дедушкой были людьми, с которыми не следует знаться. Но все же, по его мнению, актеры тоже не заслуживают внимания. Возможно, мой дед был человеком, по каким-то курьезным причинам не нравившимся именно моему отцу, скажем, потомком рабов, гордившимся своими корнями. У меня зачастую складывалось такое впечатление, что папа всерьез думал, будто родился от чресел Зевса. Рабы в цепях испортили бы взлелеянный образ.
Я быстро оделся, вышел на улицу и попытался поймать транспорт до города. Вспомнив, как наш таксист практически сбежал от этого отвратительного старого кирпичного особняка, я решил перво-наперво выяснить, что об этом месте толкуют горожане.
Притормозил пикап с женщиной за рулем, и я попросил подвезти.
– Конечно, – согласилась она. – Запрыгивай.
Мне потребовались целых тридцать секунд, чтобы осознать ситуацию: пассажирское сиденье занимала большая черная собака, а значит, мне предлагалось устроиться сзади, среди коробок с продуктами. Тяжело вздохнув, я притулился к мешку с капустой и вообразил, как представлю этот случай моему агенту и заставлю его смеяться до икоты, но вспомнил, что Барни погиб из-за меня.
Вернувшись из города несколькими часами спустя, я увидел Дарси, бредущую в арьергарде группы женщин. Они медленно и лениво прогуливались по саду. Дарси так глубоко погрузилась в беседу с одной из гостий, так внимательно слушала каждую реплику, что я не был уверен, заметила ли она в кустах мою засаду.
Заметила, конечно, и я снова спросил себя, что же еще она умеет делать. К этому моменту я убедился, что она может пустить человеку кровь из носа или вызвать головную боль, определить местонахождение кого-то или чего-то и способна силой мысли заставить любого человека поступить так, как ей угодно. Она как-то сказала, что не умеет читать мысли, но теперь я ей в этом не верил.
– Прощу прощения, – сказала Дарси спутнице. – У меня развязался шнурок.
Я видел, как она специально наступила на кончик шнурка и сейчас сошла с тропинки, чтобы завязать его. Я затаился в паре дюймов и совсем не удивился, когда нежеланная свидетельница повернула голову в сторону небольшого водоема вдалеке.
Как только я попытался зашептать, Дарси отрицательно покачала головой и положила руку мне на плечо, недвусмысленно предлагая передать сообщение мысленно.
Так как свободной у нее осталась всего одна рука, она указала мне на свою обувку. Опустившись на колени, я занялся шнуровкой, одновременно напряженно думая, что необходимо срочно поговорить. Я детально представил длиннющий сандвич и пару кусков чизкейка, предлагая тем самым Дарси пропустить обед и придти в мою маленькую темную каморку в рабском бараке.