Шрифт:
В дверях показывается Барбара, справа от нее Андершафт.
Барбара. Ах, вот вы где, мистер Шерли! (Становится между ними.)Это мой отец; я, кажется, вам говорила, что он свободомыслящий? Вы с ним, верно, столкуетесь.
Андершафт (в изумлении). Я свободомыслящий? Ничего подобного! Напротив, убежденный мистик.
Барбара. Ах, простите, пожалуйста! Кстати, папа, какая У вас религия? Может быть, мне придется с кем-нибудь вас знакомить.
Андершафт. Религия? Ну, милая, ведь я миллионер. Это и есть моя религия.
Барбара. В таком случае, боюсь, вам не столковаться. Ведь вы не миллионер, правда, Питер?
Шерли. Нет, и горжусь этим.
Андершафт (серьезно). Бедность, мой друг, не такая вещь, чтобы ею гордиться.
Шерли (сердито). А кто наживал для вас миллионы? Я и мне подобные. Отчего мы бедны? Оттого, что сделали вас богатыми. Даже за все ваши доходы я бы не согласился поменяться с вами совестью.
Андершафт. Даже за вашу совесть я не поменялся бы с вами доходом, мистер Шерли. (Идет под навес и садится на скамью.)
Барбара (перебивает Питера на полуслове). Трудно себе представить, что это мой отец, правда, Питер? Может быть, вы пойдете в убежище, поможете девушкам? Сегодня мы сбились с ног.
Шерли (с горечью). Да, конечно, ведь я у них в долгу за обед, не так ли?
Барбара. Нет, не потому, что вы у них в долгу, а из любви к ним, Питер, из любви к ним.
Он не понимает и даже несколько шокирован.
Ну что вы так на меня смотрите? Подите в убежище, дайте вашей совести отдохнуть. (Подталкивает его к убежищу.)
Шерли (в дверях). Жалко, что вас не учили шевелить мозгами, мисс. Из вас вышел бы замечательный лектор по атеизму.
Барбара смотрит на отца.
Андершафт. Не обращай на меня внимания, милая. Занимайся своим делом и позволь мне быть наблюдателем.
Барбара. Хорошо, папа.
Андершафт. Например, что такое вот с этим пациентом?
Барбара (смотрит на Билла, который сидит все в той же позе, с тем же выражением мрачного раздумья). О, мы его живо вылечим. Вот, посмотри. (Подходит к Биллу и останавливается в ожидании.)
Тот взглядывает на нее и снова опускает глаза, чувствуя себя неловко и злясь еще больше.
Хорошо бы растоптать каблуками лицо Мэг Эбиджем — верно, Билл?
Билл (в замешательстве вскакивает с колоды). Враки, я этого не говорил.
Она качает головой.
Кто вам сказал, что у меня на уме?
Барбара. Ваш новый приятель.
Билл. Какой еще новый приятель?
Барбара. Дьявол, Билл. Когда ему удается опутать человека, тот становится несчастным, вот как вы.
Билл (пытается показать, что ему сам черт не брат). Я вовсе не несчастен. (Опять садится и вытягивает ноги, стараясь казаться равнодушным.)
Барбара. Ну, а если вы счастливы, почему же этого не видно?
Билл (невольно подбирая ноги). Сказано вам, я счастлив, и отвяжитесь от меня! Чего вы ко мне пристали? Что я вам дался? Ведь я не вас двинул по роже!
Барбара (мягко, подбираясь к его душе). Это не я к вам пристаю, Билл!
Билл. А кто же еще?
Барбара. Тот, кто не хочет, чтобы вы били женщину по лицу. Тот, кто желает сделать из вас человека.
Билл (бахвалится). Сделать из меня человека? А я разве не человек? А? Кто говорит, что я не человек?
Барбара. Может быть, где-нибудь в вас и сидит человек. Но — как же он допустил, что вы ударили бедняжку Дженни? Это было не очень-то человечно.