— Пожалуй, поезжай в полк, храни тебя Бог!..

— Вот и спасибо, мой добрый! — Надежда Андреевна крепко обняла и поцеловала отца.

— По мне… поезжай! Вот только Василий Степанович…

— Я буду просить, хлопотать, мне дадут развод и наш брак расторгнут.

Оправившись с дороги, кавалерист-девица была представлена императору в Зимнем дворце. Государь принял её в своём кабинете.

С каким благоговением и чувством вступила Надежда Андреевна в кабинет обожаемого всем народом монарха и преклонила пред ним колени.

— Встаньте, я рад вас видеть, познакомиться, — раздался тихий, ласковый голос Александра.

— Государь, ваше величество!..

Дурова хотела что-то сказать, но слёзы мешали. То были слёзы радости и восторга. Видеть великого из монархов, говорить с ним составит радость всякому.

Она опустилась на колени.

— Встаньте! — Государь протянул Дуровой руку, чтобы помочь ей встать.

— Я слышал, вы — не мужчина? Это правда?

— Правда, ваше величество, — тихо ответила государю Надежда Андреевна.

— Расскажите мне всё подробно: как поступили вы в полк и с какою целью, — проговорил государь.

Он говорил с Дуровой стоя, опёршись рукою о стол.

Надя дрожащим голосом в кратких словах рассказала государю историю своей жизни и причину своего поступления в уланский полк.

Император слушал со вниманием; когда она окончила, государь стал хвалить её неустрашимость.

— Вы — первый пример в России; ваше начальство о вас отзывается с большой похвалой. Храбрость ваша беспримерна, и я желаю сообразно этому наградить вас и возвратить с честию в дом вашего отца.

— Будьте милостивы ко мне, ваше величество, не отправляйте меня домой, — проговорила Дурова голосом, полным отчаяния, и снова упала к ногам государя. — Не заставляйте меня, государь, сожалеть о том, что в сражении не нашлось ни одной пули, которая бы прекратила дни мои.

— Встаньте и скажите, чего вы желаете.

— Милосердый государь, дозвольте мне носить мундир и оружие. Это — единственная награда, которую вы можете мне дать… другой не надо. Государь, я родилась в лагере! Трубный звук был моей колыбельной песней… я страстно люблю военную службу и чуть не с колыбели её полюбила; начальство признало меня достойной носить мундир и оружие. Признайте и вы это, великий государь, и я стану вас прославлять, — тихо проговорила Дурова, смотря на государя глазами, полными слёз.

— Если вы полагаете, что одно только позволение носить мундир и оружие может быть вашею наградой, то вы её получите, — после некоторого молчания проговорил государь.

— Ваше величество! — с радостью воскликнула Надежда Андреевна.

— Вы будете носить моё имя, то есть называться Александром; но не забывайте ни на минуту, что имя это всегда должно быть беспорочно и что я не прощу вам никогда и тени пятна на нём… Теперь скажите мне, в какой полк хотите вы быть помещены? — спросил император Александр Надежду Андреевну.

— Куда вы, ваше величество, соблаговолите меня назначить.

— Назначаю вас офицером в Мариупольский гусарский полк — этот полк один из храбрейших. Я прикажу зачислить вас туда; завтра вы получите от генерала Ливена денег, сколько вам надо будет на обмундировку.

Государь подошёл к столу, взял с него крест святого Георгия и собственноручно вдел его в петлицу мундира счастливой Нади.

Она вспыхнула от радости, в замешательстве схватила обе руки государя и стала их с благоговением покрывать поцелуями.

— Ваше величество! Мой всемилостивейший монарх!.. — заговорила было Дурова, но слёзы радости и счастья мешали ей говорить.

— Надеюсь, что этот крест будет вам напоминать меня в важнейших случаях нашей жизни, — проговорил государь.

Несмотря на просьбы своего отца, Надежда Андреевна с ним не поехала, а отправилась в полк, назначенный ей государем.

Вернёмся в княжескую усадьбу. Было утро. Едва только проснулся князь Владимир Иванович, как в его кабинет не вошёл, а вбежал впопыхах старик Федотыч.

— Князь, ваше сиятельство, вставайте скорее, радость нам Господь послал! — задыхаясь от волнения, проговорил старик.

— Радость? Какую? — с удивлением посматривая на камердинера, спросил князь.