Мрачное утро нового дня. Серая усадьба с огромным двором, больше похожим на военный лагерь. Еще не погасшие костры, пылавшие всю ночь, вооруженные люди, в военной форме Рисского княжества и такие, как мы, похожие скорее на разбойников, чем на солдат. Люди в обычной одежде, с лицами уставших палачей, кем они и были всю ночь напролет.

Тюремные фургоны и просто клетки на телегах, в которые заталкивают людей, в основном женщин, детей, стариков, а затем куда-то увозят. Это семьи тех, к кому мы всю ночь ломились в дома, кого вытаскивали из постелей, кому грозили гибелью близких и обещали их жизнь в обмен на то, что арестованные не станут сопротивляться, пойдут на бойню покорно, как скот на забой. И они шли, жертвуя собой, чтобы спасти от смерти тех, кого должны были спасти.

Серый мрачный каменный сундук усадьбы стоял на огромном, глухом подвале со сводчатыми высокими потолками. И в этом подвале горели огни, скрипели блоки, звенел выкладываемый на жаровни пыточный инструмент. Крики вздымаемых на наскоро сооруженные дыбы метались под тяжелыми каменными сводами, пахло горелой кожей, смесью из крови и дерьма, как обычно пахнет там, куда заходит посмотреть на людей смерть, предвкушая новую пищу. Бубнили голоса дознавателей, скрипели перья писарей, заполнявших бесчисленные листы допросных протоколов.

В происходящем не было видно даже зверства, лишь утомление от бессонной ночи, спешка и целеустремленность. Подписавших признательные листы деловито снимали с веревок, оттаскивали к стене, где лекарь небрежно и наскоро перевязывал их раны, а маленький плешивый кузнец сноровисто заклепывал на вывихнутых запястьях и щиколотках кольца кандалов, выбирая их из глухо звенящей кучи, сваленной у самых дверей.

Весь взвод был во дворе. Люди, мрачные и молчаливые, расселись на траве вокруг двух костров. Кто-то ел, кто-то чистил оружие, кто-то пытался спать, но сон ни к кому не шел. Это не было усталостью воина, той, которая накатывает после боя. На душе было мрачно и тоскливо, ощущение того, что ты делал сейчас нечто очень плохое, прилипало к душе, как смесь крови и грязи к телу. Мы знали, на что шли, но знание не оправдывало ничего.

– Ну все, вот и закончили, – сказал подошедший Арио, усаживаясь рядом, на край расстеленного мной пледа.

– Что закончили? – обернулся я к нему.

– Его Владетельное Высочество Вайм, князь Рисский, спасен от козней заговорщиков, готовых сместить его с законно занимаемого престола, – монотонным голосом заговорил Круглый, – и привести к власти его душевнобольного брата, намереваясь править из-за его спины. Во вред княжеству, разумеется. Попытка переворота инспирирована лазутчиками из Валаша, чьему коварству нет предела.

Я кивнул. Все понятно, трудно чему-нибудь удивляться.

– Что теперь?

– Теперь… теперь никто не будет помехой на пути, – посмотрев в сторону здания усадьбы, сказал Арио. – А Вайма ждет Путь. Рисское княжество ждет, и все земли от моря южного до моря северного. Идет… идет новая эпоха.

– А с ними? – кивнул я на усадьбу.

– Какая судьба может ждать заговорщиков? – пожал плечами мой собеседник. – Рисский закон «О заговорах против Престола» описывает их дальнейшую судьбу детально, по шагам, можно сказать, до каждого движения рук палача.

– А семьи?

– Его Владетельное Высочество должен сейчас явить подданным как умение карать, так и умение миловать, потому что подданные должны страшиться первого и надеяться на второе.

– И?

– Семьи уедут в ссылку, все более в свои имения, которые им будет запрещено покидать. Над ними установят надзор. Семьи тех, кто сам раскаялся в своих преступлениях, даже не лишатся имущества, а их наследники не будут поражены в правах.

– Благородно, – усмехнулся я.

– Этого хочет народ, – с кривой усмешкой сказал Арио. – Мудрый правитель не забывает к народу прислушиваться.

– А зрелищ народ тоже хочет?

– Разумеется, – сказал Арио, поднимаясь на ноги. – Зрелища будут завтра, никто не станет с этим затягивать. На пустыре у Южных ворот, потому что Площадь Правосудия всех не вместит. Плотники уже трудятся.

Вытащив из сумки увесистый мешочек, Арио положил его рядом со мной, а затем неторопливо пошел к усадьбе, похлопывая себя по голенищу сапога сорванной с дерева веткой. Внезапно остановившись, он обернулся ко мне и сказал:

– А твои люди могут отдыхать, равно как и ты, – и покачав головой, добавил: – Ведь больше от вас ничего и не требуется. Ждите коней, в город вон сходите, там деньги в кисете. Ваши деньги.

Да, ожидаемое свершилось, Вайм взял всю власть в княжестве в свои руки. Теперь никто не может ему препятствовать ни в чем. Кто сомневается в том, что арестованные признавались один за другим? А если кто-то и оказался упрям и не обременен семьей, о чьей судьбе стоит волноваться, то он оговорен другими, многократно и подробно. Никого не минует то, что предназначил им Верховный Владетель Вайм, князь Рисский.