Переоделся в казарме. Идти решил пешком, дать Кузнецу отдохнуть после марша длиною в целый день. День уже клонился к закату, дневной зной сменился легкой вечерней прохладой, и по улицам городка прогуляться было даже приятно. Леймар уже не выглядел таким испуганным, как в первые дни после захвата, военные патрули с улиц тоже исчезли, а изредка попадавшиеся на глаза городские стражи явно были из прежних, судя по упитанности и хозяйскому виду. Как, полагаю, и задумывал Дикий Барон, ничего в жизни горожан особо не изменилось.

В общем, люди гуляли, где-то играла музыка, из открытых окон двухэтажных домов, стиснувших узкие улицы, доносились голоса, смех, тянуло запахами еды – семьи садились за ужин. В дверях стояли хозяйки, просто болтая с тем, кто поближе, и перекрикиваясь с теми, кто подальше. На протянутых меж окон веревках сушилось белье, бегали уличные собаки, за ними гонялись дети, на подоконниках вальяжно развалились кошки, чье время, ночь, еще не наступило, а только подкрадывалось.

Ближе к центру города появилось больше кабаков, двери которых были открыты нараспашку и в которых можно было разглядеть целые толпы посетителей – рабочий день почти у всех закончился, а по домам выпивохам идти было пока рано. В «Пьяном откровении» – харчевне, хозяин которой, нечистый на руку Вайт, погиб страшной смертью прямо на обеденном столе, тоже было людно, а на хозяйском месте стояла та самая тучная дева, что была при Вайте подавальщицей. Теперь она наливала вино за длинной стойкой, а по залу бегали две ее копии, разве что еще моложе. И она командовала ими, не жалеючи.

В зале было шумно, запах разлитого вина смешивался с ароматами кухни, причем довольно аппетитными – рот наполнился слюной сразу же, как я перешагнул через порог.

Арио сидел в «господском углу», отгороженном от остального зала низкой деревянной загородкой. Стол был уставлен едой и кувшинами с вином и водой, и все сидевшие выглядели сытыми, довольными и слегка хмельными. Похоже, что никаких приказов о том, что надо немедленно куда-то бежать, вламываться в чей-то дом и там резать всех подряд, не последует, слишком расслаблены все.

Арио мне заметно обрадовался, сидящий рядом с ним Голодный показал свободное место перед пустой тарелкой, а затем указал на наполовину опустевшее блюдо с кусками мяса и жареной птицы.

– Давай, мастер взводный, наворачивай, – сказал он и, приподняв со стола оловянный кувшинчик, спросил: – Вина?

– Не откажусь, – кивнул я и добавил: – С водой.

Голодный налил в пустую высокую кружку вина, затем показал мне на второй кувшин, глиняный, предложив разбавить вино самому, что я и сделал. Мясо уже остыло, но все равно было хоть куда, готовить здесь умели.

– Ну что, мастер Арвин, – сказал Арио, откинувшись на спинку грубо сколоченного стула. – Война честная пока для тебя закончилась, хоть только и началась. А мы опять к делам торговым возвращаемся.

Я только кивнул, глядя на него и ожидая продолжения.

– Пока война по плану идет и там от твоего взвода пользы будет немного, – продолжил он, сложив короткие пухлые руки на животе. – У князя Вайма штыков хватает, у него толковых людей всегда маловато, таких, которые малыми силами могут большие дела творить.

– Что сделать следует?

– Следует пока оставить взвод на надежного человека, – ответил он. – И выбрать человек шесть, которым ты особо доверяешь. Таких, которые хорошими бойцами будут не только в поле, в атаке, но и… – он чуть задумался, затем обвел рукой зал «Пьяного откровения», – да хоть вот здесь, на ножах, случись такая оказия. Кто может револьвер быстро выхватить и точно выстрелить, лезвием точно ткнуть. Ты – умеешь, это я еще по той драке в борделе помню.

– Есть такие, – подтвердил я.

– Вот с ними ты и наймешься мне в охрану, – сказал Арио. – Сегодня уже нужных людей возьмешь и на постоялый двор у пристани переедешь. Про знаки различия напоминать не буду, сам понимаешь, что соответствовать надо. Хорг уже знает все, ему ничего объяснять не надо, а из казармы вас мой человек проводит. Коней не бери, рекой пойдем.

– Понимаю.

– В Улле направимся, задачи уже по пути поставлю. – Он переложил к себе на тарелку индюшачью ногу и взялся наваливать жареную картошку. – Время будет, а задачи точные я пока и сформулировать не могу. Будем по-купечески действовать, на месте прицениваться и по ходу дела думать. Так что отдыхай сейчас, угощайся.

Вернувшись в казарму, поднял уже спавших Нигана, Барата и самого здоровенного бойца из взвода – Гора, от которого, ко всему прочему, было ни слова не добиться без нужды, настолько молчалив. Во время боя в форте был он ранен в плечо, а вот теперь подлечился, во взвод вернулся. Потом позвал Болло, средних лет бойца, который раньше на бомбометной батарее служил и во взрывах и взрывчатке хорошо разбирался. Поднял Вилана, бойца молодого и на ред-кость расторопного, взятого на примету во время штурма Речного форта. И в завершение разбудил Рифа Белого, тоже после ранения вернувшегося, потому как тот и стрелком был хорошим, и на удивление ловок в обращении с ножами.