У самой верхней ступеньки снова присел, а Ниган и кто-то еще забросили внутрь две гранаты. Бабахнуло почти одновременно, тусклые вспышки осветили сводчатый потолок на мгновение, а дальше весь десяток дружно вкатился внутрь.

В подвальном этаже пыли было меньше чем в потерне, а света примерно столько же. Первое, что я увидел, – изувеченный труп валашского солдата, которого, похоже, снесло вылетевшими от взрыва дверями. Еще один труп, без головы и одной руки, лежал дальше, плавая в луже крови. За перевернутым столом глухо стонал тяжелораненый. Я мельком глянул на него – от лица ничего не осталось, и шевельнуться, похоже, не может, грех его таким оставлять.

В проеме двери показалась фигура в серой форме и сразу свалилась – я дважды выстрелил в валашца из револьвера, убив его на месте.

– Занять позиции, дверь на прицел! – крикнул я. – И под гранаты не подставляйтесь! Ниган, одного пошли к бастиону, пусть Хоргу доложит, что мы в подвал казармы вошли!

– Так, взводный! – рявкнул тот, оборачиваясь к бойцам.

Снова серая фигура в дверях, вспышка выстрела в никуда – весь десяток укрылся за колоннами и в дверных проемах батальонных складов, и дружный залп в ответ, буквально снесший валашца, словно ветром сдул.

Наконец удалось оглядеть помещение. Большое, много дверей вдоль стен, здесь каптерок всяких и складов великое множество. Оружейка не здесь, она на первом этаже, а здесь все подряд, от формы до кавалерийской сбруи. И патроны очень запросто могут быть, даже обязаны. Послал одного человека, подобрав ключи с добитого кинжалом дежурного, заглянуть во все двери, так, чтобы знать.

Сверху слышались крики, доносились и звуки стрельбы, но сюда никто не совался. Вскоре со звоном влетели две разбрызгивающие искры гранаты, рванули бесполезно – все укрылись давно. Снова кто-то сунулся и даже успел отскочить назад, увернувшись сразу от нескольких пуль, клюнувших каменную стену. Я быстро дозарядил револьвер, выбросив пустые гильзы в поясную сумку, снова огляделся. Какую пакость еще можно учинить, чем заставить врага еще побегать? Больше суматохи нужно, больше паники.

– Граната! – испуганный крик, звонкий удар тяжелого чугунного стакана о каменный пол, затем звонкий взрыв.

Короткий крик, брань, кто-то потащил ругающегося раненого в сторону. Откуда?

– Демон их мать на могиле! – выругался Ниган. – Через световое окно закинули!

Демоны! Дурак я, не сообразил. Зашли со стороны стены, укрытой от обстрела, и оттуда гранату в световой ход. Наугад, а у нас раненый, и не слабо, похоже.

– Ниган, кого?

– Рифа Белого, в бок и плечо!

– Не подставляться!

Еще три гранаты влетели внутрь, рванули, а заодно снизу прибежал боец, доложил:

– Со стороны дальней батареи по коридору шли, мы отбили.

– Далеко они? – обернулся я к нему.

Глаза бойца словно фонари светились на темном, покрытом коркой пыли лице.

– Шагов сто до поворота. Дальше не пускаем, им там никакого укрытия.

Это верно, на это и рассчитывал. Прямые участки потерны под обстрелом проскочить никакой возможности нет, там и промахнешься, так рикошет от стены пулю подправит.

Так, положение «ни дать, ни взять». Нам дальше не пройти, и противнику к нам не пролезть, полная ничья. Тех, кто в казарме, держит узкая дверь, которая под обстрелом, тех, кто в потерне, – отсутствие укрытий. Но только нас то же самое удерживает.

– Есть патроны! – подскочил боец, которого я послал каптерки проверять. – Много, ящиков сто, наверное. И к револьверам немного.

– Возьми Барата, с ним всех обнесите, лишним не будет, – скомандовал я, не оборачиваясь, сам размышляя над тем, что делать дальше.

Повторить трюк со снарядами с батареи? В принципе, оно возможно, но сколько их надо для того, чтобы серьезный ущерб здесь причинить, и куда их складывать? Форт этот строили долго и капитально, а потом еще укрепляли дополнительно. Пол первого этажа на каменных колоннах лежит, таких, что даже не знаю чем снести можно. Стены тоже в грунт опираются, этаж-то подвальный, взорвать их… не знаю, не знаю.

Снова пара гранат влетала в окно, грохнула, ударив больше по ушам да по нервам, но это тоже чувствительно. Подскочил Барат, сунул две увесистые полотняные сумки на лямках. Я мельком глянул в каждую – патроны. Накинул лямки на шею, кивнул благодарно. Это хорошо, пока патроны есть, мы в любом случае продержимся.

Так прошло с половину часа, наверное. Наверху перестрелка немного стихла, к нам вниз противник тоже пока не совался. Время от времени к нам забрасывали гранаты, но никакого вреда они не причиняли. А вот потом случилось сразу две плохие вещи: сначала в подвал влетел какой-то сверток, сильно задымивший, от него пошел во все стороны тяжкий и едкий запах, от которого закашлялись почти все бойцы, и одновременно с этим, не давая сверток выбросить и просто схватить, в световые окна начали влетать гранаты, заставляя людей укрываться. И в тот же момент внизу, в потерне, раздался сильный взрыв. А затем в дверях хода показался шатающийся боец, у него из ушей текла кровь и кровью был пропитан рукав мундира. Раненый крикнул так, как кричат ничего не слышащие люди: