Шрифт:
И послал Господь пророка своего, чтобы возлил елей на главу Давида в знак того, что воцарится род Авраама. Пророк Дафан пришел в дом Иессея и сказал ему: «Приведи сыновей своих, и я отмечу их печатью». Иессей привел восемь сыновей своих. Пророк Дафан сказал: «Нет здесь сына твоего, которого требует Господь». Иессей взмолился: «Господин, нет у меня других детей, только эти». Пророк стоял на своем, Иессей был в отчаянии. Жена же его, Иезавель, придя, открыла мужу своему Иессею правду и сказала: «Он сын наш, но не смела поведать тебе, боясь, что ты примешь слова мои за обман». И приказал Иессей привести Давида. Когда увидел пророк Давида, возликовал. И вылил елей на главу его, и дал ему печать. И сказал ему: «Благословиттебя Господь, и благословенно будет имя твое, и не погибнешь вовеки. Племя твое воздвигнет престол херувимам, а дочь твоя будет выше херувимов». Иессей же удивился, услышав, и сказал: «Откуда он возьмет это величие? Он научен только пасти овец». С тем и удалился пророк…» [8]
8
Как видим, в христианском «Сказании о царе Давиде» мать будущего царя зовется Иезавель, а не Ницевет, Адриэл из деда Давида по материнской линии превращается в слугу Иессея Андрея, а сам обряд помазания Давида проводит не Самуил, а некий пророк Дафан, но сам смысл истории рождения Давида с помощью «украденной ночи» при этом сохраняется.
Здесь неминуемо возникает вопрос о том, насколько правдивы эти легенды о происхождении царя Давида и кому и для чего их вообще потребовалось сочинять — ведь куда выгоднее было бы придумать более благообразную историю о рождении родоначальника царской династии…
У исследователей Библии почти нет сомнения, что Книга Руфи, представляющая собой гениальную художественную новеллу, была написана в V веке до н. э., в период возвращения евреев на родину из вавилонского пленения. Лидеры еврейского народа того времени Ездра (Эзра) и Неемия (Нехемия), опасаясь ассимиляции своих соплеменников с окружающими народами, начали бескомпромиссную борьбу со смешанными браками и велели еврейским мужчинам развестись и изгнать жен нееврейского происхождения. И Книга Руфи стала своеобразным художественным ответом неизвестного гениального еврейского прозаика-оппозиционера на этот указ Ездры.
«Эта на первый взгляд непритязательная история в действительности содержала большой полемический заряд, — писал М. И. Рижский. — Какова главная идея, вдохновившая автора Книги Руфь?
Автор, подчеркивая иноземное происхождение своей героини, явно стремился показать, что иноземные женщины не обязательно представляли собой опасность и проклятие для израильской семьи; что среди иноплеменниц есть такие, которые не только признают Яхве своим богом и Израиль своим народом, но и поступают столь благочестиво и благородно, что заслуживают признания родственников-израильтян, одобрения всего народа и благословения самого Яхве. Ведь Яхве предопределил, чтобы именно иноземка Руфь стала праматерью царя Давида, от которого произойдет и сам будущий мессия» [9] .
9
Рижский М. И.Библейские пророки и библейские пророчества. М., 1987. С. 280.
Однако наряду с этой версией имеет право на существование и другая, согласно которой и Книга Руфи, и легенда о зачатии Давида родились как ответ на попытки поставить под сомнение само право Давида и его потомков на царский трон.
На страницах этой книги еще будет рассказано о той борьбе за власть, которая развернулась после гибели царя Саула между сыном последнего Иевосфеем (Ишбошетом, Ишбаалем) и Давидом. Не исключено, что в ходе этой борьбы противники Давида могли бы развернуть то, что сегодня наверняка назвали бы мощной и продуманной пиар-компанией. К примеру, они могли напомнить народу, что в Пятикнижии сказано: «.. поставь над собой царя, которого изберет Господь, Бог твой, из среды братьев твоих поставь над собою царя, не можешь поставить над собой чужеземца» (Втор. 17:15), а вслед за этим шло и напоминание о том, что Давид является правнуком моавитянки, а не еврейки, а значит, «чужеземцем».
— Да, — отвечали на это сторонники Давида, — его прабабка была моавитянкой, но она перешла в иудаизм и соблюдала наши законы с куда большим благочестием, чем иные еврейки. А потому Давид — еврей, он наш, плоть от плоти!
— Но разве не сказано «Не может войти моавитянин и аммонитянин в общество Господне; и десятому их поколению нельзя войти в общество Господне вовеки»? — вопрошали их оппоненты.
— Сказано «моавитянин и аммонитянин», но не «моавитянка и аммонитянка»! — следовал ответ. — Мы не имеем права принимать в свою среду мужчин из этих народов, так как именно мужчины не хотели пропустить через свою территорию ведомых Моисеем евреев. Но гиюр женщин моавитянок и аммонитянок разрешен, а браки с ними законны!
Тогда в ход пускался другой, куда более страшный слух — что Давид вообще «мамзер», прижитый его матерью от любовника, а такой человек, согласно еврейской традиции, не только не может быть царем, но и лишается многих прав — в частности, не может сочетаться браком с еврейкой, наследовать отцу и т. д.
Ответом на эти слухи и был рассказ, как Иессей отдалился от жены и как та договорилась с его наложницей, что она даст ей возможность провести ночь с мужем…
И все же самую любопытную, спорную и вместе с тем вполне логичную версию по поводу всех этих легенд о рождении царя Давида выдвигает израильский историк Яир Закович.
Анализируя текст Библии, Закович приходит к выводу, что эти легенды представляют собой, по сути дела, реминесценции известных сюжетов Пятикнижия. К примеру, история о том, как Ницевет обманом проникла на ложе мужа, очень напоминает и историю Рахили и Лии, обманувших Иакова, и историю Тамар, обманувшей Иуду. Одновременно Закович обращает внимание и на то, насколько пренебрежительно братья обращаются с Давидом, причем сохраняют этот стиль обращения даже после того, как он помазан на царство — они никак не могут смириться с этой мыслью, принять ее.
Наконец, Закович акцентирует внимание читателя на том факте, что и отец, и братья упорно называют Давида либо «катан» (маленький, младший), либо «ноар» (отрок) — при том, что все вызывающие доверие хронологии утверждают, что Давиду во время помазания на царство было 25 или 28 лет — вполне солидный для того времени возраст.
«Но возраст тут и ни при чем, — поясняет Закович. — «Отроками» в Пятикнижии и других книгах Библии принято называть слуг, независимо от того, сколько им было лет: они обязаны прислуживать своему господину, как подросток обязан прислуживать отцу».