Но ведь этим значение личности и наследия Давида, его влияния на судьбу своего народа и всего человечества не исчерпывается! Не только его военные победы и государственная мудрость и даже не только написанные им гениальные поэтические гимны, но и частная жизнь царя Давида давно стала достоянием истории. И жизнь эта так богата событиями, так насыщенна, что, безусловно, заслуживает отдельного рассказа и пристального изучения.

Более того, жизненный путь царя Давида предстает намного более сложным и драматичным при знакомстве с мидрашами (устными еврейскими преданиями, призванными уточнить и дополнить те или иные страницы Книги Книг), с комментариями Священного Писания, данными различными авторами, и трудами историков и теологов, посвященными царю Давиду.

Эта книга представляет собой попытку воссоздать биографию великого царя и псалмопевца, впервые сведя эти источники вместе и подвергнув их критическому анализу. Как следствие, даже хорошо знакомому с Библией читателю предстоит по прочтении несколько иначе взглянуть и на известные события, и на личность царя Давида и, смею надеяться, открыть для себя много нового. В том числе и не самого лицеприятного для заглавного героя. Однако автор убежден, что все написанное не только не умаляет, но и ярче подчеркивает подлинное величие Давида, гигантский масштаб его гения и незаурядность крайне противоречивой, а потому необычайно интересной фигуры.

В ходе работы над книгой перед автором встал целый рад чисто «технических» вопросов. И первый заключался в том, как… титуловать Давида, да и всех остальных еврейских монархов.

Как известно, русская переводческая традиция издревле переводила ивритское слово «мелех» как «царь», и все израильские самодержцы не только в Библии, но и в научных текстах называются в силу этой традиции «царями». Однако на английский язык слово «мелех» всегда переводилось как «king» — «король», и в 90-х годах XX века в основном среди русскоязычных авторов, работающих за пределами России, стало принятым использовать именно это слово, то есть называть Саула, Давида, Соломона и всех прочих «королями».

«Слово «царь» пришло в русский язык с латынью, с именем императора Юлия Цезаря. Царями именовались, прежде всего, монархи, правители державы — самодержцы… За что была оказана первыми переводчиками Библии такая честь Шаулу и Давиду — не знаю, но термин этот явно не подходит к небольшому государству Шаула, Давида, Шломо…

Поэтому я предпочел слова «король», «королевство», оставив «царство» для Святой земли, но не для смертных ее правителей: Царство Божье. Да ведь и на современном Ближнем Востоке нет царств, нет царей, а есть короли — саудовский, иорданский, король Марокко — так они и называются в газетах» [3] , — объяснял инициатор этого новшества Давид Малкин.

Ну что ж, формально он, безусловно, прав. «Царь» — это от латинского «цезарь», «кесарь», то есть император, а масштабы еврейского государства на империю никогда не тянули — разве что на королевство, да и то маленькое. И все же, подумав, автор решил придерживаться устоявшихся в русском языке правил, ибо традиционное восприятие в итоге всегда оказывается сильнее самой железной логики. К тому же, если разобраться, слово «мелех» на иврите на самом деле означает «властитель», «правитель», «владыка». Именно в этом контексте оно употребляется по отношению к Богу: Он — «Мелех а-олям», то есть Владыка, Царь Вселенной, при этом никому из владеющих русским языком не придет в голову назвать Всевышнего «королем Вселенной». Поэтому Саул, Давид и Соломон именуются в этой книге царями, а древнее Еврейское государство именно царством, а не королевством.

Большие трудности возникли также с именами действующих героев, географическими названиями и т. д. Дело в том, что в силу фонетических различий иврита и русского языка, а также из-за того, что буквы «каф», «пэй» и «шин» в иврите обозначают сразу два звука, то и звучание имен собственных при переводе зачастую не совпадает: Шаул превращается в Саула, Шломо — в Соломона, Шмуэль — в Самуила, пелиштим (пилиштимляне) — сначала в филистимлян, а затем и вообще в палестинцев и т. д. Эти несовпадения усилились существованием в дореформенном русском алфавите буквы «фита», обозначавшей промежуточный звук между «т» и «ф». В результате в принципе хорошо знакомые и используемые русским читателем в обиходе ивритские имена Тамар (Тамара), Натан, Йонатан и другие в синодальном переводе стали читаться, как Фамарь, Нафан, Ионафан…

Автор книги дает имена героев и географические названия в той транскрипции, в какой они приведены в синодальном переводе, однако при первом упоминании в скобках приводится их оригинальное звучание.

И все же наибольшую сложность представлял вопрос, какой именно перевод Библии на русский язык цитировать в тексте. Конечно, заманчиво было бы воспользоваться знакомым читателю синодальным переводом, но, к сожалению, это оказалось невозможным. Во-первых, потому что в нем, увы, есть неточности. Во-вторых, в книге порой цитируются немецкие и английские источники, а перевод Библии на английский язык, выполненный с латинской «Вульгаты», в отличие от синодального, сделанного с греческой «Септуагинты», в точности повторяет структуру еврейской канонической Библии — «Танаха», который у христиан принято называть Ветхим Заветом.

Поэтому в итоге автор решил пользоваться считающимся более точным переводом Давида Йосифона, в котором, помимо прочего, лучше передается фонетика оригинала. Однако и перевод Йосифона, как увидит читатель, иногда грешит несоответствиями, и в отдельных случаях автору приходится давать в книге собственный подстрочный перевод библейского текста. Впрочем, язык «Танаха» при всей его внешней простоте так лаконичен и одновременно многозначен, что сделать его адекватный, передающий все оттенки смысла перевод на другой язык практически невозможно.