Секунда, и видение пропало. Точнее, все осталось так же, и обнаженная грудь, вздымающаяся от быстрого дыхания, и кровь изо рта, и даже белая пена. Только теперь Жанна узнала себя. Кровь из разодранных десен вперемежку с зубной пастой вокруг губ напоминала размазанный клоунский грим. Зловещий грим. Она набрала в рот воды, прополоскала и выплюнула. Вымыла подбородок и еще раз прополоскала рот. Когда она выпрямилась и снова посмотрела в зеркало, Жанна увидела, что все то время, что она стояла, нагнувшись над раковиной, у нее за спиной, скрестив свои накачанные руки на груди, находился Андрей. Она подпрыгнула и резко обернулась, совсем позабыв, что стоит в расстегнутом халате без трусов и бюстгальтера.

В ванной, кроме нее, никого не было, да и дверь была закрыта изнутри. Это противное слово «изнутри». Перелом «изнутри», закрыто «изнутри»… Жанна снова посмотрела в зеркало. Так оно и должно было быть.

– И видения твои «изнутри», – сказала Жанна, застегнула халат и вышла в холл.

Волосы вокруг заштрихованного лица шевелились каждый сам по себе, будто каждый из них жил своею жизнью. Тварь все время перебирала лапами и при этом производила звук, похожий на царапанье. Она просилась внутрь. Внутрь дома, а возможно, и внутрь его самого. Вдруг он услышал звук хлопнувшей двери, разнесшийся гулким эхом по всему дому. Тварь его обманула! Он резко обернулся. В комнате стояла Жанна, а он сам почему-то лежал на полу. Леша посмотрел на окно. Паучиха исчезла. Черт! Неужели снова кошмар? Ему вдруг стало холодно, он закутался в одеяло, но так и не смог согреться. Его даже не смог согреть секс с женой. Он получился каким-то вялым. Оно и понятно, у Жанны все болело после вчерашнего взрыва животной похоти.

Они кончили одновременно и, уставшие (и это несмотря на вялость движений), отвернулись друг от друга. Леше не спалось. Еще бы, поспать днем и умудриться уснуть после ужина. Он знал, что и Жанна не спит.

– Леш?

Он хотел прикинуться спящим, но передумал.

– Что?

– Ты счастлив здесь?

Хороший вопрос. Если учесть, что именно сейчас, когда они въехали в дом, ему начали сниться какие-то странные сны, то что-то не очень.

– Почему ты спрашиваешь?

– Ну, мы ведь ехали сюда, чтобы быть счастливыми. Ведь так?

– Конечно. – Он повернулся к ней, и на мгновение ему показалось, что перед ним лежит та девочка-паук без лица. Нет, это всего лишь тень. – Что ты хочешь этим сказать?

Жанна вздохнула.

– Ничего. Просто мы как-то отдалились друг от друга, что ли. Видимся только перед сном, ну или во время…

– Жанна, – оборвал ее Леша. – Там мы жили в сорока квадратных метрах, и самое неотложное дело у нас было – это мытье посуды после ужина. Здесь у нас только дом в сто пятьдесят квадратов, да еще и участок в десять соток, летняя кухня, сарай, колодец, в конце концов. – Алексей, поняв, что кричит, понизил голос. – И все нужно делать. Когда нам с тобой видеться? Только ночью.

– Я поняла, – просто ответила Жанна.

– Что? – Такого ответа он не ожидал.

– Я говорю: мне все ясно. Спи.

– Зато мне ни черта не ясно! – вдруг выкрикнул Страхов, но, вспомнив об отсутствии звукоизоляции в доме, перешел на шепот. – Какого черта ты задаешь такие вопросы? Чего тебе не хватает? Я люблю тебя, у нас славные дети, у нас дом, о котором мы мечтали. Что тебе еще нужно?

– Ничего, – ответила Жанна. – Давай спать.

«Чего ей надо? Ей надо твое внимание. Вот чего. И признание, что не было никакого «мы». Ты мечтал об этом доме сам, вот и живешь в нем практически сам».

Леша захотел закурить. Впервые с того момента… Да, с того момента, как он отдал пачку будущему соседу Роме в день покупки участка, Леша не выкурил ни одной сигаретки. Он даже перестал покупать их.

Андрей долго не мог уснуть. Отец все время ругался с мачехой. Что ему еще надо? Андрей был возмущен поведением отца. У него красивая и умная жена, которая ко всему тому еще и добрая. Голоса стихли, и он попытался уснуть, но так и не смог. Из головы не выходила крыса в соплях и цыганка с усами. Теперь Андрею даже казалось, что цыганка была похожа на крысу. То, что она пыталась его развести на деньги, это было как дважды два четыре. Развод заключался в том (об этом поведал ему Серега – столичный житель), чтобы напугать клиента наведенным на него проклятием. Ведьма брала яйцо и черный шнурок, разрезанный на несколько частей, закладывала в носовой платок. После разбития яйца о лоб клиента шнурки намокали и очень сильно напоминали дохлых червей. Откуда там появилась крыса, оставалось загадкой, причем, судя по глазам усатой цыганки, не для одного Андрея.

Вдруг раздался скрип открываемой двери. Андрей неловко чувствовал себя в замкнутом пространстве и поэтому держал дверь постоянно открытой. Он взглянул на дверной проем. Там стояла цыганка с крысой в руке. Андрей подскочил. Ведьма оскалилась и побежала к лестнице. Он не увидел, куда она дела крысу, но уже когда она бежала по лестнице вниз, руки ее были заняты подолом цветастой юбки. Андрей последовал за ней. Возможно, она здесь, чтобы показать ему что-то. Он выбежал на улицу. Посмотрел по сторонам – старуха исчезла. Андрей прошел к углу дома и глянул в конец огорода. Ведьма стояла у колодца. Она не манила к себе, не смотрела на Андрея, она просто стояла. Страхов пошел к ней. Ему оставалось пройти метра два, когда старуха повернулась к нему лицом и произнесла:

– Ёнэ адай.

И прыгнула в колодец.

Андрей замер. Что бы она ни сказала, надо ее спасти. Но ему было страшно.

– Ты что здесь делаешь?

Андрей подпрыгнул.

– Батя?

– Что, тоже не спится?

– Да, типа того. Бать, в этом колодце утонуть можно?

– Если очень постараться.

– В каком смысле?

Леша подошел к колодцу и открыл крышку. Глядя на эти действия, Андрей понял, что не было никакой цыганки, никаких ёнэ адай.

– Он был засыпан землей. Я успел только метра полтора выкопать.