Рядом на широкой аллее две девочки лет шести-семи играли в бадминтон. Играли неловко. Видно, только что взяли ракетки в руки.

— Бей по мячу крепче, — посоветовал Жора одной из них, когда та оказалась рядом. — Беги на мячик и бей.

— Это не мяч, а волан, — сказала девочка, бросила на Жору снисходительный взгляд и убежала.

— Волан, — проговорил Копытин и еще раз повторил: — Волан. — Словно впервые услышал это слово и теперь старался запомнить его.

Жоре стало не по себе: такие малыши — и на тебе, пожалуйста, — волан. А он-то рассюсюкался: «мячик»! «Нет, — подумал он, — не знаешь ты детей. Будешь под них подделываться — над тобой же будут смеяться».

Сомнения и страхи вдруг охватили Копытина. Он слышал, что человек тонет не от неумения плавать, а от страха — он начинает суматошно махать руками, ногами, слабеет, наглатывается воды, и… Жора понял состояние такого человека, хотя сам никогда не тонул. Он почувствовал, как страх разлился по всему телу, сделал его слабым и неуклюжим. Если бы ему сейчас сказали: беги, — не пробежал бы стометровку и за пятнадцать секунд.

«Нет, так дело не пойдет, — сказал он себе. — Хватит раскисать. Хватит сидеть и грустить на лавочке, как запасной игрок проигрывающей команды. К черту! Успокойся и встань».

Жора встал. Нужно куда-то идти, кого-то увидеть, с кем-то посоветоваться. Может, с Наташей?..

Наташа была многогранной личностью. Копытин в этом нисколько не сомневался. Например, она танцевала любые танцы, какие только существуют, и даже те, которые еще не придуманы. Жора так и не побывал с ней на танцверанде, зато видел вчера, как она танцевала дома, когда был у нее в гостях.

Кроме того, Наташа болтала по-английски, словно истая англичанка, а может, и лучше. У нее даже голос менялся, становился нежно квакающим: «Хау ду ю ду». Жора в английском «не волок», в школе учил немецкий, поэтому не мог разобрать, о чем она говорит с подругой по телефону, но слушал с удовольствием.

Еще Наташа разводила кактусы, имела первый разряд по плаванию и, наконец, училась в архитектурном институте.

Как в нее вмещалось столько талантов и как она на все находила время, было тайной. Жора заговорил вчера об этом с одним из гостей — Генашей Опаловым, тот лишь усмехнулся.

— Таланты? У нее единственный талант — папочка.

Жора с Генашей стояли на кухне, курили.

— Не понимаешь? — делая последнюю затяжку, спросил Генаша.

— Нет.

— Знаешь, кто ее отец?

— Не интересовался.

— Зря, — Генаша придавил сигаретку в пепельнице.

Затем он ненадолго приоткрыл рот, и Жора узнал о Наташе так много нового, что у него даже плечи опустились.

Оказывается, папочка привозил из заграничных командировок кучу всевозможного барахла, которое Наташа раздавала направо и налево. Вот и все таланты.

— Японский зонтик или французский купальник, — говорил Генаша, — это покрепче тарана, любую дверь пробьешь.

— А как же институт? — робко спросил Жора.

— Папочка. Все папочка. Его тряпки.

— А первый разряд по плаванию?

— Вранье. Ты видел ее в бассейне?

— Нет.

— Ну вот. Я тебе скажу, что я мастер. Поверишь?

— А английский?

— Ты знаешь его?

Жора удрученно молчал.

— А прикинуться проще простого, — снисходительно улыбнулся Генаша. — Вот тебе фразочка: «Ыт эж катсорп и ун». Что я тебе сказал?

— На английском?

— На самом чистом. Означает это: «Ну и простак же ты». Не веришь — прочитай все с обратной стороны.

Жора прочитал, и стало ему совсем грустно.

— А разведение кактусов? — он вдруг вспомнил, с каким увлечением Наташа рассказывала ему про кактусы. Один из них никак не мог прижиться. Наташа и подкормку ему придумывала, и на яркий свет выставляла. Чего только не делала — выжил кактус, развернулся в этакую зеленую лохматую пятерню.

— Разведение? — переспросил Генаша. — Какое, к черту, разведение! Все из магазина. С Арбата, знаешь?

«Врет Генаша. Ну, конечно, врет. Только почему? — думал Жора. — Зачем? Что она ему сделала?»

Копытину было невдомек, что с недавнего времени Генаша ходил в этом доме в «отшитых» женихах.

— Послушай, — он в упор посмотрел на Генашу, — ты ведешь себя, как…

— Как? — перебил Генаша.

— Как последняя дрянь.

Генаша, может, и кинулся бы в драку, но, взглянув на Жорины бицепсы, лишь поморщился. Драться с этим крепышом ему не улыбалось. Он попытался уйти из кухни — Жора стал в дверях.

— Пусти, — проговорил Генаша.

— Куда? — улыбнулся Жора.

— Что тебе нужно?