— Почему педагогических? — обиженно спросил Мамалыкин (обида была вызвана главным образом тем, что он не успел посмаковать сливу).

— Потому что к медицинским наукам твоя идея не имеет никакого отношения, а сельскохозяйственным приносит вред.

После завтрака ребята пошли в зал и вскарабкались на сцену. Тигран Саркисович исчез в темноте за кулисами, точнее — в комнате для артистов, и вскоре выбрался оттуда, таща на спине шахматный столик. Ветка, расхаживая взад и вперед, сосредоточенно думал. Мамалыкин с Костей тем временем решили померяться силой. Они то обхватывали друг друга, то отскакивали, то, вновь приблизившись, пытались дать подножку. Со стороны это было похоже на какую-то дикарскую пляску.

Именно так и воспринял эту борьбу Тигран Саркисович.

«Танец у костра», — объявил он. — Исполняется жителями острова Латамба.

Но в это время, неловко оступившись, Мамалыкин наскочил на Тиграна Саркисовича, и оба полетели на пол. С грохотом опрокинулся шахматный столик.

— Сцена первая, — выйдя на край эстрады, с выражением произнес Ветка. — Разведчики по-пластунски пробираются в лагерь врага.

— Ну-ка, разведчики, освобождайте сцену, — сказала Ольга Георгиевна, появляясь в проходе. За ней шла шумная гурьба девочек и два или три мальчика — участники концерта.

— Ольга Георгиевна, чур, мы первые, — пискляво крикнул Борька и спрятался за занавесом.

Но Ольга Георгиевна была настроена по-деловому.

— Прошу посторонних покинуть зал. Здесь идет репетиция, — сказала она строго.

— Ольга Георгиевна, так мы ведь тоже репетируем, — умоляюще сложив руки ладонями, протянул Ветка.

— Виталий, не надо. Не будь клоуном, — тихо попросила Катя Бережкова.

Но почему-то все ее услышали и посмотрели на Ветку. Тот скривил губы и критически бросил:

— Лучше быть клоуном, чем кривлякой.

— Катя правильно сделала замечание, — сказала Ольга Георгиевна. — Не знаю, что вы здесь репетируете, но тебя, Виталий, я приглашала в кружок. Теперь уже поздно. Все роли разобраны. В общем, хватит разговоров.

— Нас здесь не поняли, — ухмыльнулся Ветка и посмотрел мимо Кати в зал. — Что ж, придется покинуть поле сражения. Мы уходим, но не сдаемся. За мной!

Ребята, чеканя шаг, сошли со сцены и удалились из зала. Так же в ногу они промаршировали по пустым дорожкам лагеря и вышли в лес.

— Куда мы хоть идем? Что, в лесу будем репетировать?

— Шагай, шагай, Мамалыкин. Раз-два, раз-два. На месте. Стой! Раз-два. Вольно. Разойдись. — И уже совсем другим тоном Ветка спросил: — Слушай, Мамалыкин, ты когда-нибудь выступал на сцене?

— В детском садике, помню, читал стишок про зайца. А потом был перерыв. До сегодняшнего дня.

— А ты, Булочка?

— Я? — удивился Костя и оглянулся вокруг, как будто поблизости может оказаться еще один Булочкин.

— Да, ты. Я, что ли?

— Я пробовал. Но мне велели идти к логопеду. У меня согласные свистят, когда я громко читаю.

— Ну вот. А…

— Хватит, Ветка. Хочешь сказать, что у нас не получится? Это и так ясно, — перебил его Тигран Саркисович. — Я же ради тебя старался. Чтобы ты поближе был к своей…

Ветка не дал ему договорить. Он прыгнул, как леопард, но Тигран Саркисович увернулся и в один миг вскарабкался на сосну.

— Ку-ку! — крикнул он сверху.

— Ну погоди! — пригрозил кулаком Ветка. Лезть на дерево он, конечно, и не думал. — Я тебя измором возьму. Превратишься в скелет.

И Ветка тут же плюхнулся на землю. Прислонился спиной к сосне, закинул руки за голову и прикрыл слегка глаза — точь-в-точь мультипликационный волк.

Душу Кости переполняли противоречивые чувства. С одной стороны, он сейчас был солидарен с Веткой: Тигран Саркисович должен понести наказание за свой язык. С другой стороны, хотя Ветка у них и командир, но это лишь на линейке или в строю. И нечего ему все время выпендриваться. А вообще-то, самодеятельность — это все чепуха. Надо идти окучивать картошку.

Булочкин вдруг почувствовал себя героем труда. Вот он покончил с одним кустом картошки, перешел к другому, к третьему, четвертому… Он вырвался вперед, и лишь где-то далеко позади трудятся на поле мальчики и девочки. Ветер едва доносит их голоса. А он дышит полной грудью, и работа у него спорится. На машине ГАЗ-69 к нему подъезжает председатель колхоза. «Извините, ваша фамилия, кажется, Булочкин?» — говорит он и смущенно дергает себя за левый ус. Утирая пот со лба, Костя разгибает спину, вскидывает голову и скромно, но с достоинством отвечает: «Да, Булочкин. Что вам угодно и с кем имею честь?» «Я — председатель местного колхоза «Дорога борьбы» и хочу написать о вас статью в районную газету «Вперед», — говорит председатель колхоза. «Я в рекламе не нуждаюсь», — отвечает Костя и снова склоняется над картофельным кустом…