– А мы его ругали. Нет, ну за что мы его ругали? Он же… он же настоящий муж. Он наш Сципион… – не выдержал и полез с изъяснениями своих чувств Фламма.

Остальные ехали молча. На вьючной лошади в сумках тяжкая ноша – урна с прахом. В последний путь едет Валенс – на кладбище, что год за годом разрастается вокруг лагеря Пятого Македонского.

– Думаешь, у него какие-то деньги оставлены по завещанию? – спросил практичный Кука. – На мраморное надгробие хватит?

Приск не ответил.

Повозка, которую он нанял, чтобы перевезти Кориоллу, Мышку и Флорис назад в Эск, ехала следом за легионерами. Правил повозкой, запряженной мулами, Прим. Приск почти не разговаривал с Кориоллой. После смерти Валенса он все время в мыслях задавал себе один и тот же вопрос: не закончится ли его жизнь так же – в нищете и бездомности, под мечом варвара? Друзья проводят в последний путь, скинутся, поставят надгробие. Вот и весь итог. Вместо вечности – кусок плохо обработанного камня.

Каменотес Урс одряхлел за последние годы. Совсем недавно был он крепким кряжистым мужем, загорелым, с лихой бесшабашинкой в глазах да с хитрой усмешкой, что прятал в седеющей бороде. А теперь, когда Приск с Кукой пожаловали к нему во двор заказать два надгробия – для юного Корнелия и для центуриона Валенса, навстречу легионерам вышел старик.

– Из прежнего поколения я один остался, – пробормотал Урс. – Эх, разве мы такими были?! И как только вас в легионе держат, а не гонят взашей. Я б своего Оклация точно выгнал, да с позором!

Сын-непоседа, озорник, чьи причуды заставляли отца перевести немало розог на спину и задницу отпрыска, в этот раз заглянуть домой не мог – отлеживался в легионном госпитале в Виминации. Медик легионный сказал: от удара смешались в его организме все жидкости, надобно отлеживаться и ждать, когда в норму придут.

– Оклаций проявил себя героем, – сообщил Приск. – Император Траян лично наградил его именным браслетом.

– Да ладно тебе, наградил! Знаю я эти байки. Небось надеешься, что я со скидкой надгробие сделаю, вот и сочиняешь мне про браслет и подвиги моего недоделка.

– А дашь скидку? – тут же вылез Кука.

– А это видел? – Урс показал ему талисман-кукиш, висевший у него на шее вместе с маленьким бронзовым фаллосом.

Атрия в доме Урса-каменотеса не было – имелся большой двор-мастерская, где сложены были глыбы белого мрамора и готовые надгробия. Приск долго расхаживал между глыб, выбирая камень для Луция. Легионеры, посещая некрополь, будут всякий раз читать имя погибшего – и память о павшем не умрет до тех пор, пока будут губы шептать выбитое на камне имя. «Вместо вечности – кусок камня», – вновь всплыла неприятная мысль.

– Что ж ты так… не уберег? – спросил Урс центуриона. – Он же еще совсем мальчишка был. И тебе родня.

Приск не ответил. При встрече с Адрианом он договорился о переводе шурина в Первый Минервин легион. Не сразу. Адриан не хотел вызывать Луция из Ракаи: мальчишка ему был без надобности. Но Приск настоял, упросил, приказ о переводе подписали. Только опоздал тот приказ, пришел уже на мертвого.

Урс поманил Приска за собой под навес, стянул кусок мешковины с мраморной глыбы. Блеснул искристый мрамор, будто луч солнца на него упал.

– Этот камень сам Валенс для себя присмотрел. Велел беречь, чуял, что смерть не за горами. А для Луция сам камень выбирай. Я бы вон тот взял… – Урс ткнул пальцем в блок мрамора поплоше да посерее. – Да только по кошельку ли он тебе, центурион? В долг не отдам – не проси.

– Я заплачу, – глухо ответил Приск.

Деньги он взял в долг у Гермия – под такой процент, что лучше и не вспоминать.

Если не найдут они золота в горах, то лучше и не возвращаться с войны – так сказал Кука.

Поминальную трапезу устроили в доме Урса, в комнате, что прежде снимала Кориолла. Приск снова арендовал эту каморку, расплатился деньгами Валенса. Почти как прежде – только нет уже Валенса в живых, а вместе с Кориоллой в комнатке будет ютиться еще и Мышка. Рабу Приму место оставалось только на тощей подстилке на лестнице. Галку Приск оставил у булочника, разрешив драть лентяя немилосердно, хотя обычно бывал милостив и к рабам, и к новобранцам.

– Из лагеря завещание Луция привезли, – сказала Кориолла, когда трапеза была уже закончена и все сидели молча.