– Не надо, – вдруг сказал Лонгин, не открывая глаз.

– Что не надо?

– Не надо разоружать охрану. В полночь иди в дом Марка, как собирался, у него будет оружие. Ты должен его отблагодарить, не забудь.

Приск сразу заснул после этих слов Лонгина, успокоившись. Значит, Марк передумал и сказал об этом Асклепию, а тот – легату – решил центурион. Но какое-то смутное подозрение точило Приска даже во сне. В сновидениях он бродил меж камней разрушенной крепости, переворачивал их, искал… что? Неведомо. А потом ему стали сниться умершие женщины и дети… Кровь.

Он проснулся и понял, что час побега настал.

– Гай… – кажется, впервые Лонгин позвал его по имени. – Посмотри, что делают даки.

– Мы уходим?

– Да… – донеслось едва слышное.

Приск оделся и подошел к двери в перегородке, приоткрыл. В темноте слышались ровное дыхание одного охранника и храп другого: с некоторых пор охранники совершенно утратили бдительность, Рысь вообще держался как старый приятель, а второй дак больше занимался своими делами, нежели приглядывал за пленными. Приск ощупал наружную дверь. Она была, как всегда, заперта на хитроумный железный замок, и ключ спрятан – это Приск тоже проверил.

Центурион вернулся.

– Все тихо. Мы можем уходить… Окно…

– Погоди… – услышал он шепот Лонгина. – Сядь рядом.

Приск нащупал ложе легата и сел в изножье.

– Ближе… – попросил Лонгин.

Приск передвинулся.

– У меня была слабая надежда освободиться, но она быстро умерла… – шепотом на грани слышимости проговорил Лонгин. – Я слишком стар и слишком болен для такого побега. Ты уйдешь один. Уйдешь в эту ночь. Это приказ. Я сам назначил срок. Я скоро умру. Вот письмо… – Приск почувствовал, что легат вложил ему в руку запечатанные таблички.

На них Лонгин прежде писал черновик своего послания Траяну. Стиль даки забрали, а таблички оставили.

– Я процарапал воск ножом, – продолжал легат, – когда ты выходил с охраной за хлебом. Там всего несколько строк. Но они важны. Расскажешь, как все было, императору. И отдашь таблички.

– Мы уйдем вместе… – сказал Приск. Хотя отчетливо расслышал: «Я скоро умру».

Теперь он уже точно знал, что за «лекарство» смешал перед своим уходом для господина Асклепий.

– Яд уже действует… – сказал Лонгин чуть громче.

Приск взял его за руку. Она была холодной и липкой от пота. Приску показалось, что он держит в руках давно выловленную и уже изрядно полежавшую рыбину. Лонгин дернулся, будто хотел куда-то шагнуть.

– Скоро яд будет в сердце… болезнь помогает…

Он дышал часто-часто и тяжело.

– Зажечь свет? – спросил Приск.

Он считал, что покидать этот мир при свете не так страшно. Помнится, в Тапае он глядел на заходящее солнце, когда думал, что умирает. Тогда ему казалось, что он растворяется в закатном угасающем золоте. Или он придумал это позже, когда оправился от опасной раны? В темноте человек уходит в ночь.

Где-то подле соседнего дома брехала собака. Псы Гекаты были уже на подходе.

– Самое важное… вот что… – продолжал Лонгин прерывающимся голосом. – Я всё думал… У Децебала много крепостей, но они разрушены.

– Он их восстанавливает, – напомнил Приск.

– Не успеет. Сто лет строили… Восстановить за год не смогут. Союзники прежние Децебала предали, другие притихли, многие с нами… Децебал слабее, чем три года назад… много слабее… Но он хочет войны. Подумай – зачем? Он уверен, что победит. Почему он так может… думать?..

– У него новый сильный союзник, – предположил Приск.

– Возможно. Я тоже полагал так… Такой союзник один во всей ойкумене. Пакор. Царь Парфии. Но в Парфии смуты…

Лонгин помолчал, перемогая боль и навалившуюся слабость. Приск, державший умирающего за руку, чувствовал, как подрагивают холодные пальцы.

– Возможно… Но не думаю… что Децебал надеется только на Пакора. У него есть тайный план. И мы – часть его замысла.

– Часть замысла? – переспросил Приск. – Траян вряд ли уступит лишь потому, что мы попали в плен.

– Нет, не это. Другая часть замысла… Траян не стерпит такого… Он прибудет на Данубий ранней весной, с армией не готовой воевать. Слишком рано… Тогда Децебал может победить. Он заставит ближние племена ему подчиниться. Как подчинил языгов. Если я умру… Траян выступит, лишь когда хорошо подготовится к войне. Так что я умираю… Освобождаю его от бремени выбирать… От необходимости торопиться. Теперь главное – чтобы ты сумел спастись и доставить письмо. Я не хочу, чтобы твоя смерть была на мне…