Шрифт:
Из соседней комнаты вылез сынишка хозяина и тут же по лестнице взлетел на крышу.
– Наши идут по мосту! Наши! – заорал он во всю силу легких.
– Много? – крикнула снизу Кориолла.
– Много! Конница! Гонят даков! Ау-а!
Мальчишка приплясывал на крыше так, что вниз обрушивались одна за другой черепицы.
– Воды дай… – повторил старый вояка.
Кориолла принесла воды из бочки с водой, дала Валенсу напиться.
– Траян! – вопил мальчишка с крыши. – Сам Траян прибыл.
– Император? – не поверила Кориолла и сама не заметила, что улыбается.
– Центурион ранен… – шепнул Прим.
Кориолла только теперь заметила, что из-под лорики медленно точится по капле кровь, стекает под табуретку. Накапало уже с небольшую лужицу.
– Сумка моя… там письмо… – повторил центурион. – Письмо прочти…
Кориолла глянула на Прима.
– Беги! За медиком! В крепость! – отчеканила, будто центурион новобранцу.
– А Гай твой наглец, это точно. Нос вечно задирал. Умен вишь он больно… Но далеко пойдет… А лорика-то хорошая… – пробормотал Валенс. – Гаю твоему пригодится. Отремонтировать надо только чуть-чуть… мне вот недосуг было… а зря.
Как ни странно, медика Прим привел, хотя и не сразу. Молодой красавец с орлиным профилем, в забрызганной кровью тунике (еще совсем недавно была она белее дакийского снега). За ним семенил мальчишка-раб, нес сумку и деревянный сундучок с инструментами. Выяснилось, что медик этот – сын Кубышки, старого медика Пятого Македонского, имя Валенса для него было важнее имени легата или военного трибуна.
Женщины уже сумели перенести раненого на кровать и снять с него лорику. Кориолла наложила повязку – как умела.
Врач присел на табурет у койки, приподнял повязку, помолчал.
– Я тебе сейчас настойку дам, старина, – сказал, помолчав.
Медик что-то такое набулькал, смешал из флаконов, попросил большую чашу вина у Кориоллы и все это дал выпить Валенсу.
Потом закрыл сундучок и вышел во двор. Кориолла выбежала следом.
– К утру умрет, – сказал медик. – Муж он тебе теперь?
– Дядя, – ответила Кориолла, чтобы не объяснять все хитросплетения долгих и странных отношений с этим человеком.
– Не повезло.
Медик ушел уверенной скорой походкой – спасать тех, кого еще можно было спасти.
А Кориолла уселась на табурет во дворе. Тела убитых уже вынесли, кровь кое-как отмыл появившийся неведомо откуда Галка. Он чувствовал себя виноватым, демонстративно шмыгал носом и всеми силами выражал преданность, напоминая нашкодившего пса. Кориолла открыла сумку центуриона. Что там такого важного? Завернутые в кусок кожи монеты. Серебряные. Она их возьмет, надо надеяться, хоть что-то да оставил ей старый ухажер по завещанию. Фляга с вином, сменная туника. Кусок пергамента. Она развернула и стала читать…
«Луций Корнелий Сервиан, прожил двадцать один год…»
Она медленно опустила руку с пергаментом.
В соседнем дворе выла собака, как воют только над мертвым хозяином.
Нападение на Дробету было подготовлено с изрядной ловкостью. Даки просачивались в окрестности небольшими отрядами, таились в заранее условленных местах несколько дней, ждали, пока подойдут новые отряды под началом Везины – а именно Везине поручил Децебал командование этой важной операцией – и станет людей достаточно, чтобы захватить крепость и мост. Небольшой отряд должен был сплавиться сверху по Данубию и попасть на мост с реки. Разведчики происки даков проспали – не насторожило их появление в окрестностях многочисленных отар с пастухами, не показались подозрительными едущие друг за другом повозки – переодетые римскими поселенцами даки обманули караульных на башнях. Лишь когда враги очутились вплотную к стенам, поднялась тревога, караульный едва успел подать сигнал, как сорвался со стены, прошитый стрелой – будто птенец выпал из каменного гнезда. В тот момент за стенами крепости находилось изрядно солдат – но не в боевом порядке, а с кирками да лопатами. На счастье, строители были в лориках (приказ Траяна исполнялся неукоснительно, хотя солдаты роптали и проклинали нелепый, на их взгляд, приказ). Так что, построившись, с этими самыми кирками легионеры и встретили неприятеля. Со стены крепости стали стрелять машины – но варваров было слишком много, к тому же они быстро смешались с римлянами, ломая строй, – первую шеренгу прорвали мгновенно, взялись за вторую, оттесняя римлян к крепостной стене. Две сотни даков, не меньше, хлынули в поселок, врываясь в дома и убивая всех подряд.
Уже лопнула гнилой тетивой вторая шеренга, уже рубилась с варварами третья – не кирками, а мечами, потому как это были вышедшие на помощь легионеры, когда послышалось пение труб на мосту – на помощь Дробете, переходя Аполлодоров мост, спешила римская конница. А во главе ее – высокий воин с пурпурным плюмажем на шлеме. Траян самолично?
– Траян! Траян! – понеслось по рядам.
В самом деле – император спешил на помощь.
Глава V
Траян на берегах Данубия
Начало осени 858 года от основания Рима
Виминаций
Траян, заставив варваров отступить, не стал задерживаться надолго в Дробете, двинулся вместе с эскортом в ставку свою в Виминаций.
Здесь император принял послов: местные царьки, привыкшие обогащаться грабежами, склоняли гордые головы перед Римом. Многочисленных вождей построили, как строят просителей, подающих жалобы наместнику. Языги встали в первом ряду – уверенные, что их обещаниями помощи римский император будет особо дорожить. Виделось уже им в мечтах, как рассядутся они на дакийских землях – в горы не полезут, зачем им горы? – но всю долину Мариса захватят и заставят торговый люд платить пошлины не Риму, но им, языгам. А что по Марису торговцы повезут золото, соль да серебро – этот нехитрый расчет сделать мог даже ребенок.