– Флорис… – едва слышно пробормотал Приск. – Значит, жива.

– Как видишь! – Она улыбнулась торжествующе. И улыбка эта была необыкновенно похожа на улыбку Кориоллы, только чуть больше беспомощная, растерянная. – Вот уж не думала, что увижу тебя здесь, Гай!

«Когда ей рожать? – подумал Приск. – Судя по всему, скоро…»

Она догадалась, о чем он думает, что, впрочем, по его ошарашенному виду сделать было нетрудно, и сказала:

– Ты не думай ничего такого, мне здесь хорошо.

– Хорошо?! – Приск невольно повысил голос.

– Тише… – взмолилась Флорис и как-то нелепо пригнулась, заслоняясь руками. Так обычно заслоняются рабы от удара плетки. У Приска сжалось сердце.

В самом деле, чего он орет!

– Кориолла? Луций? Они живы? – спешно зашептала Флорис, оглядываясь.

Только теперь Приск сообразил, что свояченица ничего не знает о судьбе сестры и брата.

– Оба спаслись в нашем лагере.

– Слава Юпитеру! – прошептала Флорис. – И что теперь? Она жена Валенсу?

Слова эти резанули куда сильнее, чем ожидалось Приску.

– Нет, моя конкубина.

– Правда?! – У Флорис сверкнули глаза от радости, и она схватила Приска за руку, но тут же отдернула пальцы. – Гай, я так рада! Ты не представляешь, как рада… Она всегда говорила, что любит только тебя и за Валенса не хочет идти. Нет, правда, всегда так и говорила… А Луций? С ним что?

– Служит в Пятом Македонском легионе.

– Ну вот, как все хорошо! Жаль, отец не дожил… – У Флорис скривились губы.

– Но ты здесь! Пленница, рабыня?

– Нет, что ты… уже нет, не пленница. – На лице ее изобразился гнев, в глазах блеснули слезы. – Я – жена. Свадьба была по здешним обычаям. Мне подарили шерстяные одеяла – как положено невесте. Такие теплые, мохнатые. Дом был весь украшен сосновыми ветвями в знак грядущего благополучия. – Она говорила все более горячо, как будто не только Приска, но и себя убеждала в том, что счастлива. – А этот дар, – она тронула золотое ожерелье, – вообще царский. От Децебала.

– Эти люди убили твоего отца, – напомнил он.

– Сабиней не убивал…

Услышав имя заклятого врага, Приск едва не завопил от ярости, но все же сдержался.

– Сабиней? Твоего мужа зовут Сабиней? – Он шипел, как раскаленая печка, в которую сыпанули снега.

– Ну да, Сабиней, он в большой чести у царя, хотя и простой комат.

Она вдруг замолчала. Приск тоже молчал, только стискивал кулаки.

– А что делаешь здесь ты, Гай? Я слышала, где-то неподалеку держат римских пленников…

– Да, это как раз обо мне, – зло отозвался Приск.

– Ты попал в плен… Но ты же такой…

– Сильный? – Приск горько усмехнулся. – Я сопровождал римского посла, Децебал приказал нас схватить. А тебе приказал – выйти за Сабинея?

– Нет, нет, меня никто не неволил, я теперь свободная. Теперь не неволил… – Болезненная гримаса исказила юное личико, и Флорис отмахнулась рукой, будто отгоняла тягостные воспоминания о первых днях плена. – Я сама… сама решила, что выйду за Сабинея. Сабиней – он хороший.

– Флорис! – окликнула ее одна из женщин. – Пошли!

Она торопливо повернулась, собираясь идти, потом вновь глянула на Приска.

– Ты еще придешь? Приходи непременно, – попросил центурион.

Какой-то проблеск, пусть и очень слабый, надежда на помощь… Освобождение?

– Я попробую… – прошептала Флорис. Потом вдруг отломала проволочку, на которой крепилась к ожерелью одна из монет, и быстрым жестом вложила ее в ладонь Приску.

– Это же золото, – шепнул он.

– У царя таких монет полно. Но он ими никогда не расплачивается. Просто хранит.

– Только не говори Сабинею, что мы в родстве, ни за что не говори, – успел прошептать на прощание центурион.

Она едва заметно кивнула и торопливо пошла за остальными женщинами, поправляя плащ.

«Проболтается, непременно проболтается…» – решил Приск.

Надежды, что из-за сомнительного родства Сабиней станет ему помогать, не было никакой. Напротив, это могло лишь осложнить положение центуриона.

История Флорис походила на сотни и тысячи подобных в здешних местах. Похищенная даками, униженная и изнасилованная, она могла попасть на север на рудники, ублажать какого-нибудь смотрителя шахты, а потом, состарившись и подурнев, спускалась бы все ниже – от помощников, писцов и учетчиков до простых рудничных рабочих. Флорис очень даже повезло, что попала она сюда, в Сармизегетузу. Возможность сделаться женой Сабинея для пленницы – счастливый удел.