— Есть, ваше сиятельство… два.

— Слушаю.

— Я смогу как-нибудь связываться с вами?

— Пока нет. Дальше.

Марина скромно потупилась.

— Ваше сиятельство… вы сказали, что в меня должен войти Живой Дух.

— Да.

— А если не войдет?

— Но Он ужев тебе, — медленно сказал его сиятельство. — Странно, что ты не поняла… да и как иначе я мог бы тебе довериться?

Они помолчали. Князь нажал кнопку на столе.

Дверь сзади открылась. Марина взяла со стола ключи и положила их в сумочку. Затем она встала и низко поклонилась.

— До свидания, ваше сиятельство.

— До свидания, Мария.

Князь суховато кивнул головой и немедленно углубился в бумаги. Марину проводили. Опять, как и в первый раз, ее вели обратно не тем путем, каким вели туда. Выйдя из какой-то очередной двери, она очутилась посреди людской массы, оживленной не целеустремленно, как в метро, но праздно и весело. Она осмотрелась. Это была торговая галерея, сверкающая полированным мрамором, металлом и стеклом. Да это же «Охотный Ряд», догадалась она, пройдя пару шагов и затем остановившись перед одной особенно интересной витриной.

Ее внимание привлек скромный и вместе с тем необыкновенно изысканный вечерний ансамбль, красующийся на пластмассовой женской фигурке. Платье в стиле ампир из черного креп-сатина, с глубоким круглым декольте, тонкими бретелями и слегка расклешенной юбкой чудно гармонировало с туфлями и сумочкой — тоже черными, но украшенными ветвистым, слабо поблескивающим узором красноватого, как бы кровавого цвета. Туалет завершался крупным кулоном с искристыми стразами, венчающим этот узор; если последний был более всего подобен сплетению вен, то кулон олицетворял сердце — вот какой образ подразумевался затейником-модельером и теперь очаровывал восхищенную зрительницу.

Вот оно, подумала Марина, демократичное и элегантное одновременно — именно то, что нужно для контрактного мероприятия… ах, как хороша была бы в таком наряде ее милая Госпожа! Но разве сможет она убедить Госпожу пойти в этот пассаж — теперь-то, после этакого позорища с Котиком? Да у нее даже рот раскрыть духу не хватит. Как жаль… право, как жаль!

Дорогой! Я весела, я хороша, я только что из секс-шопа. Я не встретила там никого из знакомых, и нет причин, чтобы вспоминать тяжкие душевные переживания. Во-первых, я наконец купила нам с тобой рот. Он такой славный! Ипполиту в нем так хорошо! Но это позже, когда мы перейдем к интиму. Сейчас я хочу тебе дорассказать про магазин. Знаешь, я была неправа насчет влагалищ — не такие они уж и безобразные. Я посмотрела на них глазами Ипполита и нашла, что в этом решительно кое-что есть!

Девушка со мною здоровается уже как с хорошей знакомой. Я писала тебе, что я общительна; так как покупателей было по обыкновению немного, я вступила с ней в разговор. Это был уже не первый наш разговор; если помнишь, она консультировала меня по правовому аспекту обмена пениса. Но теперь тема нашего разговора была значительно менее формальной; она даже поделилась со мной кое-каким своим личным опытом. Согласись, что это не все равно, как когда продавщица какого-нибудь гастронома, исходя из своего опыта, объясняет тебе про товар. Ну, например: «Я пробовала это тесто лично; верите ли, лучше, чем когда делаю сама! Встает просто замечательно. Главное, чтобы духовка была как следует разогрета, тогда слои будут — пальчики оближешь!» Такое-то сказать легко. А вот поди скажи первой встречной: «Я этот член сама пробовала… главное, чтобы пизда была как следует разогрета; встает — пальчики оближешь!» Не так-то просто, верно?

А вот она мне даже и не такое говорила. Поэтому я осмелела и попросила ее показать мне парочку влагалищ. Она даже не удивилась. Что значит специфика деятельности! Я бы на ее месте точно удивилась, если дама попросила бы показать влагалище. Чтобы испытать его в работе, она специально сняла со стеллажа член… ну, как бы Ипполита. Я хочу сказать, что это был член таких же размеров, как Ипполит. Кстати: двухголовые, те, что мне нравились, опять появились. Я вот думаю: не купить ли такого дружка Ипполиту?

Но я отвлеклась, извини. Я про влагалище. Вставили мы этого Ипполитова близнеца во влагалище, и оно как давай его доить! Я хихикнула, и девушка тоже. (Не пишу тебе, как ее зовут, чтобы ты не догадался о местонахождении магазина.) Затем я ощутила кое-что кое-где. И внимательно посмотрела на девушку. Она усмехнулась и спросила: «Что, пробрало?» — «Да, — признала я. — Интересно, а с тобой это случается? я имею в виду, на рабочем месте?» — «Раньше бывало», — сказала девушка. — «Ведь это не хухры-мухры, — сказала я. — Так и фригидность можно получить в качестве профзаболевания». — «Не говори, — с пониманием подтвердила девушка. — Группа риска! Однако по профсоюзной линии я решила с руководством вопрос о компенсации; в результате мне назначили надбавку за вредность и даже стали давать молоко».

Ну ладно. Мы еще немного пообщались, пообсуждали бельишко и куклы, а потом она стала обслуживать посетителей, а я взяла рот да и пошла с ним домой. Рот пока безымянный, но его же не надо как-то специально называть? Как ты считаешь?

Вообще-то, чтобы отличить его от Вашего собственного рта — полагалось бы.

Ты прав. Действительно: я же отличаю твой член от Ипполита. Но как же его назвать? И если он мой, разве имя не должно быть женским?