— Значит, угадала, — заключила Вероника, — значит, я должна буду тебя делить… Вот зачем ты таскаешь ее с собой. Чтобы я привыкла… Ты еще не спала с ней?

— Ника, перестань, — сказала Ана, — это становится невыносимым. Я люблю тебя; я обещала, что буду верна тебе, и я выполняю свое обещание. Уймись, пожалуйста.

Вероника вымученно улыбнулась.

— Как скажешь… И то хорошо, что ты еще не изменила мне… Ты, наверное, думаешь, что если это будет происходить на моих глазах, то не будет изменой?

— Слушай, — резко сказала Ана и села на кровати, — я вовсе не дурочка. Я понимаю, что если это— то, о чем ты говоришь — будет происходить у тебя на глазах, то это будет изменой. А вот ты мне скажи: если это — это! — будет происходить у неена глазах, это будет изменой?

— Если мыбудем…

— Да! Думаешь, я не заметила феньку, что ты отмочила в «Гостином Дворе», в примерочной? Тебе было приятно, да? Скажи — приятно?

Вероника опустила глаза.

— Молчишь… Так вот знай: мне было приятно тоже.

Ана на секунду перевела дух.

— Дай мне сигарету. Когда-то госпожа трахалась, а служанка была рядом и прислуживала. И смотрела. И это было всем в кайф. Скажи что-нибудь против!

У Вероники выступили слезы на глазах.

— Прости, — сумрачно сказала Ана. — Ужасно не люблю с тобой ссориться… Не слишком ли много мы ведем разговоров о нашей любви? Может быть, нам нужно больше делать и чувствовать?

— Позови ее, — тихо сказала Вероника.

— В другой раз. Я не хочу тебя насиловать.

— Позови. Это нужно нам обеим.

— Ты уверена?

— Да. Только пусть она не просто смотрит. Я хочу ей тоже приказывать.

— Что, например?

— Ну… подать кофе. Или сигарету.

— Это можно, — согласилась Ана. — Видишь шнур? Это звонок; его специально устроили, чтобы ее можно было позвать прямо сюда. Дерни.

Вероника дернула шнур.

— Только, пожалуйста, не называй ее дорогушей.

— А как называть?

— Так же как и я. Ласково. Мариша, Мариночка…

— А можно милочкой?

Ана подумала.

— Можно.

В дверь постучали.

— Да! — крикнули Ана и Вероника.

— Доброе утро, — сказала появившаяся на пороге Марина. — Вы меня звали; вот я.

— Доброе утро, милочка, — сказала Вероника, — это я тебя позвала. Ты не принесешь нам кофе в постель?

Марина безмолвно уставилась на Госпожу.

— Мариша, — сказала та с нежной улыбкой, — ты уже знаешь, как я люблю госпожу Веронику. Когда я с ней вместе — как сейчас — мне было бы очень приятно, если бы ты выполняла также и ее приказания. Как ты смотришь на это?

— Мне было бы это тоже приятно, Госпожа.

— Значит, договорились?

— Конечно, Госпожа. К вашим услугам, госпожа Вероника. Какой кофе вы желаете?

— А какой ты подаешь в постель своей госпоже?

— Маленький эспрессо, разумеется, — ответила Марина, — с небольшим количеством молока и сахара.

— А мне…

Вероника задумалась.

— Знаешь, — решила она, — мне точно такой же, но большой.

— Очень хорошо, госпожа Вероника.

Марина поднесла Госпоже пепельницу, чтобы та смогла затушить сигарету. Затем улыбнулась обеим и ушла.

— Ну? — укоризненно посмотрела Ана на свою большую, глупенькую любовницу. — Не съела она тебя?

— Позволь мне отойти от стресса.

— Еще чего… Сейчас я тебе устрою такой стресс…

— О! О…

Они занялись любовью. Они не заметили, как Марина зашла опять; коварная Ана, должно быть, так и задумывала, чтобы они не заметили. Это было прекрасно — вынырнуть на поверхность из моря ласк, перевести дыхание, открыть глаза и увидеть над собой милый буек кофейного подносика с держащейся за него русалочкой Мариной.

— Боже, — простонала Вероника. — Милочка, мне неловко, но кофе я должна отложить… Единственное, что мне нужно сейчас — это стакан холодного апельсинового сока. Сходишь еще разок?

— Нет нужды, госпожа Вероника, — с легкой улыбкой ответила Марина, — я на всякий случай прихватила пару стаканчиков. Прошу вас…

Она подала Веронике высокий стакан. Вероника жадно схватила его и выпила залпом. Ана расхохоталась.

— Мариша, ты прелесть. Госпожа Вероника немножко стеснялась тебя.