– Обещаешь?

– Обещаю. И ты первой узнаешь, что все закончено. Я сейчас поеду на работу – уж извини! – и обязательно тебе позвоню. Так что не расстраивайся и жди.

Жора поцеловал меня в щеку и засобирался. Он перенес меня снова на постель и включил телевизор. Я погрузилась в созерцание какой-то мыльной оперы. А Ольга даже не смотрит. Что это с ней случилось?

Через два часа я совершенно отупела от всех этих сериалов, запуталась в действующих лицах и сложных семейных отношениях и выключила телевизор. Лучше почитаю-ка я книжку.

Надо сказать, что Жора Овсянников был большим книголюбом. В его квартире стоял огромный, во всю стену книжный шкаф, до отказа забитый различными произведениями литературы. К книгам он относился прямо-таки благоговейно: выискивал какие-нибудь редкие издания, платил за них огромные деньги и был страшно доволен, когда его коллекция пополнялась еще одним экземпляром.

Правда, я не помнила, чтобы он что-то читал из своей сокровищницы. Обычно его книги читали мы с Ольгой. Больше Жора никому не давал их читать – настолько дорожил.

Я выбрала зачитанную до дыр «Белую гвардию» и с удовольствием принялась ее перечитывать. Я увлеклась настолько, что не заметила, как пролетело время. Из сопереживаний семье Турбиных меня вырвал телефонный звонок, резко протрезвонивший прямо над ухом. Очевидно, Жора, опасаясь, что я усну слишком крепко и не услышу звонок, врубил громкость до отказа. Я аж подскочила на постели от резкого звука и схватила трубку:

– Алло!

– Поля? Это Оля! Тут такие дела творятся! Мы сейчас за тобой приедем.

– Кто это мы?

– Мы с Жорой. Понимаешь, похоже, что дело закончено. Я позвонила Жоре и сказала, что хочу присутствовать при разоблачении преступника. У меня есть важная улика. А еще я настояла, чтобы ты тоже была. Жора сперва не хотел тебя брать, но я его сломила. Так что жди!

В трубке запищали короткие гудки. Сердце мое колотилось им в такт.

Неужели все закончено? Неужели? Сколько дней-то прошло с тех пор, как это началось? Три? Четыре? Мне кажется, что уже целая вечность.

Я даже поднялась с постели и допрыгала до окна на одной ноге. Мне не терпелось поскорее все узнать. Наконец, я увидела Ольгу и Жору, выходящих из Жориной машины. Пашки с ними не было.

Я поскакала к двери и стала отпирать замок. Жора и Ольга очень удивились, увидев меня в дверях.

– Ты уже можешь ходить? – обрадовалась Ольга.

– Ну, еще не совсем, – призналась я. – Но это не помешает мне поехать с вами.

– Да никто и не возражает! – улыбнулся Жора.

Я оперлась об Ольгину руку и пошла одеваться. Потом они вместе помогли мне спуститься вниз и усадили в машину. Мы поехали к Жоре на работу. Я еще ничего не знала и по дороге пыталась узнать у Ольги все подробности. Но она лишь загадочно улыбалась. Жора вообще молчал. Я обиделась на них и отвернулась к окну.

Когда мы вошли в Жорин кабинет и расселись, Овсянников поднял телефонную трубку и сказал:

– Введите арестованного.

Через некоторое время в кабинет ввели Михаила Воронова в наручниках. Я даже ахнула про себя.

Он сел на стул напротив Жориного стола и в недоумении уставился на нас с Ольгой.

– Что так смотрите? – усмехнулся Жора. – Это вот Ольга Снегирева, которая стала для вас опасной. А это – Жора указал на меня – ее сестра Полина, которую вы по ошибке ударили по голове. Надо было уж обеих стукнуть, а то пока Полина лежала с перебинтованной головой, Ольга решила отомстить за сестру и рьяно взялась за дело. Можно сказать, что она нам здорово помогла.

Я удивленно посмотрела на Ольгу, которая возмущенно зашептала мне:

– «Здорово помогла»! Да можно сказать, я одна все и раскрыла!

Я улыбнулась, пожав руку сестры и сделала незаметный кивок головой, мол, брось ты, Олюшка, Жору, что ли, не знаешь? Он же у нас любитель прихвастнуть!

Ольга поняла меня и тоже улыбнулась.

– А теперь расскажите нам, – упиваясь собственной проницательностью, продолжал Жора, – как все было. Имейте в виду, что доказательств вашей вины предостаточно.

Воронов молчал.

– Вы можете молчать, но этим ничего не добьетесь. Вот, например… – продолжал разглагольствовать Жора и говорил бы еще долго, если бы не Ольга. Дело в том, что в этот момент я потрогала свою больную голову, посмотрев на Воронова. Эти мои действия всколыхнули в Ольге жалость к своей сестре и вызвали волну гнева. Ольга вскочила, приблизилась к Воронову и заорала прямо в лицо:

– А ну, говори быстро, сволочь! Или я твой подружке все мозги вышибу!

Воронов вздрогнул, я подпрыгнула на стуле, Жора изумленно уставился на Ольгу, прервав свои разглагольствования на полуслове. Я была поражена не меньше его. Я никогда не видела свою сестру в таком состоянии и не могла предположить, что она может так орать. Просто представить было невозможно, что с Ольгиных уст могут слетать такие выражения. Вот тебе и сама интеллигентность!