Павел потряс головой, пытаясь вникнуть в то, что сказал ему Бримстоун. Как и большинство дамаранцев, он вырос с мыслью, что Истребитель Драконов – непобедимый герой, почти полубог. Было почти невозможно поверить, что кто-то или что-то может победить короля-паладина или за какие-то несколько дней лишить Дамару с таким трудом завоеванных свободы, мира и процветания. И все же, хоть Павел и не доверял дракону-вампиру, он не мог объяснить, зачем Бримстоуну понадобилось бы выдумывать всю эту историю. Чего бы он этим добился?

– Ты сказал, – заметил жрец, – большинство народа считает, что король умер. Значит ли это, что он жив?

– Да, – подтвердил Бримстоун. – Надеюсь, тебе хватит мозгов, чтобы понять, что не случайно твари из Ваасы вторглись в Дамару именно теперь. Саммастер подбил их на это, чтобы замести свои следы, а агенты Культа Дракона, приближенные к королю, сразили Истребителя Драконов при помощи заклинания, разлучившего его душу с телом. К счастью, я изучил это заклинание, когда у нас с мертвяком еще были общие цели.

– Значит, тебе известно, как снять заклятие, – заметил Уилл. – Хорошо. Но при чем тут вот этот шарлатан?

– Думаю, я знаю, – сказал Павел, – если допустить, что он говорит правду. Бримстоуну надо приблизиться к королю, чтобы произнести заклинание. Но Истребитель Драконов – воитель светлых сил, и его соратники тоже. Они никогда не позволят мертвяку подойти к своему господину, особенно тогда, когда тот беспомощен. Видимо, дракон думает, что если я, уроженец Дамары и слуга Летандера, поручусь за него, то ему разрешат сделать это.

– Да, – подтвердил Бримстоун. – Именно поэтому я и отыскал вас с помощью магического кристалла. Если вы готовы помочь, забирайтесь ко мне на спину и летим, пока у нас еще есть в запасе несколько часов темноты. Крылья у меня быстрые, но я не могу летать днем.

– Подожди немного, – недовольно бросил Павел. Он отошел на несколько шагов в сторону по склону холма, и Уилл поспешил следом.

– Что-то не так? – прошептал хафлинг. – Ты ему не веришь?

Павел вздохнул.

– В том-то и дело. Пожалуй, верю. А это значит, что мне придется проводить целые дни в его обществе… касаться его неживого тела, раз он понесет, нас на север. Для меня это мучительно.

– Мы, можно сказать, привыкли, путешествовать с ограми, а уж у них манеры из рук вон плохи.

– Для жреца бога утренней зари мертвяки бесконечно омерзительны.

– Не строй из себя святую невинность. Уж не настолько ты жрец.

– Ну, тогда, может, путешествие окажется не таким ужасным, – тихонько рассмеялся Павел. – В конце концов, я же терплю твою противную рожу, беспредельную глупость и множество прочих пороков. Уж если я способен на это, значит, смогу выдержать что угодно.

– Ну так что, пойдем, оседлаем нашего верного скакуна? – заторопился хафлинг.

– Подожди. Сначала я хочу сказать тебе кое-что насчет ожерелья Бримстоуна.

– Тогда я весь внимание.

– Когда мы встретились с ним в первый раз, я полагал, что он не может уходить далеко от своей сокровищницы, что он привязан к ней, как обычный вампир – к своей могиле или гробу. Я и сейчас уверен, что так и есть.

– Тогда как он добрался из Импилтура в Фар?

– Думаю, он может путешествовать благодаря своему украшению, связывающему его с сокровищницей. В некоем мистическом смысле это и есть сама сокровищница.

– То есть ты хочешь сказать, что я не должен даже заикаться о том, чтобы он отдал мне эту безделушку в награду за службу?

– Дело в том, что здесь, в такой дали от его пещеры, эта вещь жизненно необходима для его существования. Если он когда-нибудь вдруг изменит свое отношение к нам, вспомни об этом.

Тэган вынырнул из ночного кошмара, но явь оказалась не менее страшной и заметно более болезненной. Он был распластан и прикован цепями к пыточному столу, стоящему в каком-то мрачном подвале, освещенном парой коптящих, готовых погаснуть свечей. Все его тело горело от укусов саранчи. Но это бы еще ничего, если бы не пульсирующая боль в ногах, там, куда вонзились острые обломки дерева, разорвавшие мышцы и раздробившие кости.

Он подумал о Дживексе и содрогнулся, увидев его. У того, кто захватил их в плен, не нашлось оков, подходящих для крошечного дракона, поэтому он просто приколотил его растянутые крылья гвоздями к стене. Радужную чешую малыша сплошь покрывали кровавые следы от укусов саранчи. Голова на длинной гибкой шее беспомощно поникла. Он был без сознания, и это, наверное, было благом для него.

Тэган попытался пошевелить цепи, обхватившие его запястья. Единственное, что из этого вышло, – натянувшаяся цепь сдвинула металлические браслеты на его изуродованных лодыжках. Злясь на себя, он задохнулся от боли, которую причинило ему это прикосновение.