«Кара, – подумал хафлинг, – за это я заслужил награду. Если мы еще когда-нибудь увидимся, придется тебе пошарить в кошельке с драгоценностями».

Едва драконы промчались мимо, он вскочил и побежал, стараясь держаться у них в тылу. Впрочем, это не слишком-то ему удавалось. Змеи то и дело разворачивались, прыгали и нападали на огров, бывших, казалось, вне досягаемости. Мгновенно сокращая дистанцию, зеленые хватали великанов зубами, разрывая их на части, или били когтями так, что во все стороны летели клочья окровавленного мяса и осколки раздробленных костей.

Один из драконов развернулся и уставился прямо на Уилла. Что ж, подумал хафлинг, я все же считаю, что идея была хорошая, даже если она и не сработала. Проклиная свою беспомощную раненую руку, он неловко заложил в пращу камень для одного-единственного последнего и наверняка бесполезного броска.

Но прежде чем он успел метнуть камень, огр швырнул топор, ударивший дракона по морде чуть пониже глаза. Зеленый зарычал и развернулся, чтобы броситься на обидчика. Уилл помчался дальше, к самому большому храму.

Не все огры покинули лагерь, чтобы погнаться за Уиллом по склону холма. Кое-кто из оставшихся поспешил принять участие в схватке. Остальные начали отступать под защиту каменной громады.

Большинство не добралось даже до широкой лестницы, ведущей к главному входу. Крылатая тень пронеслась над землей, и струя едкого пара обрушилась сверху. Огры шатались и падали, их бородавчатые шкуры обуглились и пошли волдырями. В безумной неразберихе бойни на склоне Уилл даже не заметил, что один из зеленых поднялся в воздух. Дракон использовал свое смертоносное дыхание, и результаты были поистине ужасны. Зеленый опустился на землю, раздавив еще несколько жертв своей огромной тушей, и начал добивать и рвать на куски оставшихся в живых.

Кинувшись в обход, к южной стороне храма, Уилл проскочил в один из боковых входов. Его, словно бичом, подхлестывало желание бежать дальше, скрыться глубоко под землей, там, куда драконы не смогут пробраться. И все же он заставил себя спрятаться за колонной и дождаться, когда путь будет свободен.

Мгновением позже из подвала выскочили Ягот и трое его воинов. Уилл предполагал, что кто-нибудь из дозорных побежит сообщить шаману и его прихвостням о происходящей наверху битве. Так и случилось.

Теперь бегите туда, деритесь и умирайте, подумал хафлинг. Ягот взревел: "Вапрак!"– и повел своих приближенных в бой.

Уилл спустился в туннель и стал ощупью пробираться в темноте, пока слабость и головокружение вновь не захлестнули его. Он пытался удержать сознание, но все-таки лишился чувств.

Когда он пришел в себя, ему пришлось несколько секунд вспоминать, где он находится и почему. Даже теперь он чувствовал такую слабость и тошноту, что боялся заплутать, боялся, что не сможет точно вспомнить план подземелья.

Хотя это и противоречило инстинктам вора, он решил подать голос. Почему бы и нет? Если под землей остались какие-нибудь огры, он в любом случае, скорее всего, считай, покойник.

– Павел! – крикнул он. – Павел!

Голос его прозвучал едва слышным карканьем, и казалось очевидным, что никто, будь то человек или огр, его не услышит.

Но спустя мгновение из темноты эхом долетел ответ:

– Уилл!

Хафлинг подавил вздох облегчения. Он предполагал, что Ягот оставит Павела в живых, но ведь это совсем не то же самое, что знать наверняка.

– Давай говори что-нибудь, шарлатан, – велел Уилл. – Это поможет мне отыскать твою никчемную задницу.

– Ладно, – отозвался Павел. – Ягот уверял меня, что ты умер, но я не верил. Я знал, что такого везения не бывает.

Пошатываясь от слабости, Уилл шел на звук голоса друга, пока во тьме не забрезжил свет, отражающийся на фигурах двух идолов, охраняющих вход в тайную библиотеку. Хафлинг ускорил шаг, перескакивая через тела огров, все еще валяющихся на полу. Огромные клинки, убившие их, звенели под его ногами. Уцелевшие великаны повыдергивали их из стен.

Источником света оказался пылающий вечным магическим холодно-зеленоватым пламенем факел, закрепленный в держателе на стене. Когда его свет упал на фигуру Павела, Уилл содрогнулся. Жрец, сидел на стуле перед столом, заваленным каменными табличками. Он выглядел измученным и полумертвым от голода. Глубокая рана и багрово-синий кровоподтек над бровью наверняка причиняли ему сильную боль. Но еще ужаснее было видеть его кривую ногу. Поганые огры сделали его калекой.

– Ты выглядишь так, будто тебя выплеснули из ночного горшка, – сказал Уилл. – Я имею в виду, выглядишь еще хуже, чем всегда.