Ночная незнакомка хохочет.

— А где же ваша кузина?

— Спит, конечно! — незнакомка пожала плечами и сделала приглашающий жест.

Мы сели по разные стороны стола, но прежде леди от лучины зажгла свечи в канделябре.

С блюда на столе она ловко наложила в мою тарелку куски жареной курицы и кусочки овощей с зеленью. Затем разлила в стеклянные бокалы пурпурное вино.

— За встречу!

Женщина поднимает бокал.

Мы отпиваем по глотку.

— Я могу узнать ваше имя леди?

Светло–русые волосы, прямой нос, полные губы, зеленые глаза. Она похожа… на Бернадетту… если бы та смогла прожить еще десять лет…

В груди возникло стеснение.

— По вашим золотым глазам, Грегори, я вижу, что вы догадались о том кто я?

Она меня знает, и моя маскировка ее не сбила с толка. Но кто она?

Незнакомца улыбается и произносит:

— Я — Мария — сестра Адель, Бернадетты и Ричарда.

— Мария, но мы раньше не встречались! Как вы узнали меня?

Баронесса смеясь, протягивает руку к низкому столику слева и прикладывает к лицу черную полумаску.

Я откинулся на спинку кресла, с трудом сдержавшись от того, чтобы разинуть рот как сельский простак. Девушка в полумаске, маскарад в Корнхолле, бешеная ночь с двумя любовницами…

— Это вы были тогда на маскараде в Корнхолле?!

— Там мы тебя подловили, красавчик!

— Я помнил о той ночи всегда, баронесса! Вы меня ловко провели! Но кто был с вами? Кто вторая дама?

— Мы были вдвоем — я и Адель, мой король…

Сестра весьма серьезно восприняла вашу угрозу по поводу развода из-за бездетности брака! Она решила провести с вами ночь, да так чтобы вы об этом не узнали, а потом родить от вас дитя — вот тогда развод бы ей не грозил. Маскарад пришелся кстати. Можно надеть маску и остаться неузнанной. Она простушка — моя Адель. Она от вас не понесла. Ей это и раньше не удалось, когда она принимала вас как своего мужа. Увы, все досталось мне — беременность, роды, вскармливание младенца… Она хотела, но не получила, а я не хотела, зато обрела! Жизнь порой преподносит удивительные сюрпризы, Грегори!

— У вас есть ребенок от меня?!

— Есть, прелестный мальчик.

«Четвертый бастард за три года, Грегори! Ты весьма плодовит!»

— С этой новостью мне предстоит освоиться… Теперь я понимаю, что наша встреча на ночной улице не случайна. Как вы узнали, что я в Гвинденхолле?

Мария улыбнулась.

— Это не мой секрет, Грегори.

Она отпила еще глоток вина.

— Вы и правда часто вспоминали ночь на маскараде?

— Я помню каждую деталь! Каждый поцелуй!

— Но Адель вы не узнали! Не узнать собственную жену! Однако… Вы до сих пор злы на нее?

— Нет, Мария, я уже забыл обо всем плохом. Я по ней скучаю, следует признать…

— У вас нет недостатка в женщинах, и если Адель вернется — вашей свободной жизни придет конец. Она ревнива и скора на руку.

— Я знаю… Где наш малыш? Я смогу его увидеть?

— Он в надежном месте и далеко отсюда. Сможете ли его увидеть — зависит от вас.

— Я готов сделать все что угодно.

— Молодые мужчины легкомысленно относятся к детям. Вы разбрасываете свое семя не думая о последствиях!

— К чему нравоучения, Мария, я не намного младше вас!

— Женщина старше и мудрее мужчины даже если они ровесники, Грегори.

— Адель говорила о том, что вы более десяти лет назад пропали в Хагерти, но потом она говорила, что вы в руках церкви, и она шпионила за моей семьей только ради вашего спасения. Она лгала? Где вы были все эти годы?

— Она не лгала. В разное время она говорила вам только часть правды. Она говорила то, о чем знала или догадывалась. Знала она не многое. Монастырь святой Жильберты между Гарвестом и столицей был моим домом или, если точнее, тюрьмой последние годы. Наш покойный отец был игроком, азартным игроком.

— Барон умер?

— Да… Так вот, отец проиграл меня в карты епископу Хагерти, а тот подарил меня как собачку архиепископу Михаилу. За год я прошла через целую школу похоти и извращений… Год, целый год я была любимой игрушкой архиепископа, а затем как и многие до того и после была отправлена в монастырь Святой Жильберты. Там и до сих пор живет много бывших наложниц архиепископа, гори он в аду! Меня насильно постригли в монахини. Молитва, пост, работа на виноградниках и в винных подвалах. Почти девять лет я занималась виноделием и чисткой бочек… Представьте себе, десятки девушек, растленных сановником церкви и сходящих с ума от одиночества и осознания собственной ненужности. Самоубийства там не редкость… Мысль о смерти преследовала меня постоянно. Если бы не тяжелый труд, я давно бы уже свела счеты с жизнью.

Адель приехала за мной с письмом от секретаря архиепископа, аббата Марка. Она ведь пытками заставила его написать это письмо, а потом убила… Она рассказала после об этом… Архиепископа мы убивали уже вдвоем, как и герцогиню Бронкасл.

— О, боже…

— Вот этой рукой я насыпала яд в вино короля Руперта. После ночи любви этот мерзкий мучитель размяк… Ночь любви с ним мне дорого обошлась. Шрамы от плетки на спине и заду так и не сошли… Я знаю, вы можете лечить раны и убирать шрамы — поможете мне?