Я сопровождаю брата Мартина в Гвинденхолл. Морской путь из-за войны гораздо безопаснее. В Оукшире стоит армия короля–дракона и армия принца Клермона. Они заключили перемирие, но идти через местность, занятую враждующими армиями — значит подвергаться дополнительным опасностям…

— Что слышно в Лонгфогде?

— Там новая хозяйка, сьер Видж, дочь герцога Томаса сменила скоропостижно скончавшуюся герцогиню Луизу.

— А вы видели новую гегцогиню?

— Кто же пустит в замок бедных монахов, сьер Видж! Говорят, она молода и красива. Два года ее считали пропавшей бесследно, но перед смертью герцогиня Луиза нашла, признала ее и назначила наследницей.

— Новая гегцогиня здогова?

— Здоровье и красота идут рука об руку, сьер Видж! Говорят, что Габриель — прелестная голубоглазая девушка!

— Так, так..

Капитан откинулся на спинку стула и улыбнулся. Впервые с тех пор, как я его увидел.

Я наклонил голову над тарелкой. Зубы заломило от ненависти. Еще один мучитель Габриель сидел от меня на расстоянии вытянутой руки, а я не мог ничего поделать.

Покойный Грег Бонам рассказал перед смертью, что купил Габриель у капитана Виджа с корабля «Золотая лань» и епископ Эскобар говорил именно про капитана Виджа.

Сколько в Гринландии капитанов Виджей?

Три дня нашего путешествия пролетели быстро для меня, но не для Дарлоу. Он исхудал и отказывался от еды. Капитан больше не приглашал нас в свою кают, и мне приносили то же что ели моряки — сухари, вяленую рыбу и солонину. Матросы жаловались на спешное отплытие из Саггертона — не успели закупить ни свежего мяса, ни хлеба.

Свежий попутный ветер нес корабль по волнам пролива. То по левому борту виделась полоска земли Гринландии, то по правому борту полоска конфландских земель. Я проводил время в размышлениях и молитвах. Вылечить отца Дарлоу от морской болезни я не решился. Слишком много глаз все время держало нас под наблюдением.

Гарвест, самый большой порт королевства, показался на горизонте к обедне четвертого дня.

Капитан Видж сам встал к штурвалу и умело ввел корабль в гавань. Паруса убраны, но корабль двигался, буксируемый весельной лодкой, до самого причала.

Гарвест ранне был небольшим рыбацким поселком на острове в сотне шагов от берега. Поселок разросся в город, и по велению одного из королей Гринландии почти сотню лет назад остров дамбой соединили с материком. Гарвест выплеснулся на сушу и теперь делился на Старый город — тот, что на острове и Новый город — тот, что на материке. Напротив старого острова один из маленьких островков соединили дамбой с материком, и образовалась обширная глубокая гавань. Причалы здесь воздвигли из камня.

Старый город — скалистый холм, густо застроенный домами из песчаника. Венчает холм церковь Святой Магдалены — покровительницы Гарвеста. За стенами старого города население Гарвеста в случае набегов конфландцев успешно отсиживалось. Берега здесь белые известняковые и поросли низкорослыми разлапистыми деревьями.

Голубое море, белые дома и красные черепичные крыши.

На фоне этих светлых красок темнели силуэты торговых и военных кораблей, и от леса мачт рябило в глазах.

Сразу пристать к причалу нам не удалось. Конфландские корабли занимали всю акваторию порта. На причалах толпились наемники. Прибыло подкрепление к графу Клермону.

Только к вечеру корабль смог причалить. Явились портовые чиновники в сопровождении двух стражников и отправились в каюту капитана. Оттуда они вскоре появились весьма довольные и, посмеиваясь, сошли обратно на причал.

Капитан вышел на палубу и проводил чиновников злобным взглядом. Видимо, его здорово пограбили охочие до взяток люди короля.

Благословляя направо и налево моряков, мы с отцом Дарлоу наконец-то спустились на причал. Монах, почуяв твердую землю, остановился и, закрыв глаза, крепко вцепился в мою руку.

— Слава Господу, я на земле!

Обернувшись, я увидел смеющихся матросов и вытянутую злобную физиономию капитана Виджа. Десять талеров за наш проезд он все же получил, но видно, только что с ними и расстался.

Гнусавый говор конфландцев звучал со всех сторон. Конфланский, язык моей матери, я с сестрой учил в детстве, но говорить на нем мне не приходилось.

Теперь, пробираясь через толпы содат, многие из которых уселись на мостовую на свои пожитки в ожидании команд офицеров, расстегнув колеты и сняв шлемы с голов, я разбирал только отдельные фразы:

– Eh bien, et le trou! \Ну и дыра!

– Le Franзois, ne comprend pas celui — ci Le dos — personne оle — naturel! \Франсуа, этот остров — натуральная жопа — никто меня не понимает!