Мой телохранитель, и теперь еще и дядя моих сыновей, ухмыльнулся.

— Черт возьми! О чем ты? Какие шлюхи?

— Тевтонские, государь!

Около двух десяток повозок с полотняным верхом окружали конники Гвена. Из повозок выглядывали нетрусливые девицы.

Окружавшие их кольцом мои горцы свистели, улюлюкали и жестами показывали девкам, что с ними будут делать. Девки хохотали. На удивление все чисто одеты, в беленьких чепцах.

Только такого трофея мне не хватало!

— Гвен, пошли кого-нибудь за оберстом. И разгони парней по местам.

— Ну, места для своих петушков они уже присмотрели, государь!

Я подъехал поближе. Обоз с девками посредине военного лагеря — страшный сон командира. Распаленные похотью солдаты приказов слушать не будут…

При моем появлении крики и свист стали стихать.

Я заметил среди горцев капитана Макнилла, лейтенанта Черча и даже старика Макгайла.

Я подозвал их к себе.

Макгайл ухмылялся.

— Это обоз шлюх, государь. Тевтонцы без девок в поход не идут. Нашим это в новинку. Как медом намазали, прилипли к повозкам.

Оберст Фрусберг приехал в сопровождении одного из капитанов.

— Это ваши люди, князь?

— Мои, ваше величество…

— Вот и забирайте в расположение своего отряда, пока мои парни не добрались до девок всерьез!

— Вы возвращаете мне обоз шлюх? Весьма щедро!

Фрусберг подъехал к повозкам и крикнул:

– Sergeant Iodl'! Wo dich zeichne tragen? Beende, den Mдdchen zu lecken!

\Сержант Иодль! Где тебя черти носят? Заканчивай лизать девок!

Девки захихикали.

Через несколько мгновений из второй повозки выпрыгнул полураздетый воин или полуодетый, словом, кроме штанов на нем ничего не имелось.

— Это — «капитан шлюх» — сержант, что следит за порядком в бабьем обозе! — встрял Макгайл.

— Неплохая должность…

— Тевтонцы ходят к девкам по жребию. Девки-то не железные. По их правилам на день на каждую не больше десятка мужиков приходиться. Обслужила по одному и отдыхай. По гульдену с каждого опять-таки причитается…

— Не мешало бы и у нас такое ввести… — пробормотал я.

Моим горца страсть как не понравилось то, что девки отправились к пленникам, но кроме глухого ропота я ничего не услышал.

Тевтонцы расположились в северной оконечности нашего лагеря и туда же завернули повозки с веселым грузом.

Пленников охраняли люди Гвена, горцы из Холлилоха, и за них я был спокоен. Они никого не пропустят.

Я вызвал Фостера.

— Пусть твои люди пустят слух, что такой же обоз со шлюхами я приказал набрать в Лонгфорде и в ближайшие дни девки начнут их ублажать.

Фостер усмехнулся.

— Должно подействовать, а к тому времени появятся южане и парням будет не до девок.

— Я всерьез намерен организовать такой обоз, Сэмюель, и ты этим займешься.

— О боги, я теперь «капитан шлюх»!

— Отличная должность, ты с этого начинал — помнишь привел ко мне на сеновал грязную селянку?

— Тысяча извинений, государь, но она была самая лучшая в деревне!

Этот эпизод меня позабавил и отвлек от дурных мыслей.

Перед ужином мы сразились с Жассом в шахматы, и он как обычно меня обыграл.

Мы поужинали вдвоем и распили бутылку лонгширского. Потом пришел с докладом Фостер.

В Суффолке на побережье резвились конфланские наемники короля Руперта, и население оттуда бежало в Лонгшир.

Бастард Финней затаился где-то в лесах, и его пока не нашли.

В южной марке барок Корки собирал вассалов под свое знамя в помощь герцогине Лонгфордской.

Только про армию короля Руперта ничего не известно…

Фостер ушел, а я вышел из палатки подышать свежим воздухом перед сном, пока Майк стелил мою походную постель.

Стемнело. Высыпали звезды. От берега реки стелился туман. Походные костры догорали. Лагерь погружался в сон.

Одинокий всадник выдвинулся из темноты к оцеплению охраны. Десять горцев с обнаженными мечами каждую ночь охраняли мою палатку. Всадника не пропустили.

— Майк, узнай, в чем дело!

Но ко мне уже бежал сержант охраны.

— Государь, к вам командир тевтонцев!

Я приказал его пропустить. Он подъехал совсем близко. При свете фонаря, что был подвешен на скрещенных пиках рядом с палаткой, стало видно, что он что-то прячет под плащом.