Ее рука коснулась моей.

— Лягте рядом, мне одной страшно…

— А со мной не страшно?

— Уже нет…

Сбросив плащ на пол, я лег на постель и был немедленно прикрыт перинкой по грудь.

Заботливая Клоди потихоньку подвинулась и прикоснулась к моему боку своим тугим животиком. Что-то холодное легонько дотронулось до моей ноги. Я не сразу понял, что это ее ступня.

— Эге! Ты совсем заледенела! Подавай сюда свое ледышки!

Она согнула ноги в коленях, и я взялся за ее холодные ступни обеими руками.

— У вас горячие ладони… Очень приятно…

Я закрыл глаза, и жар перетек с моих рук через крохотные пальчики в стопу и выше, выше, выше… Клоди ахнула и затаила дыхание.

— Уже не холодно?

— Нет… Это была магия?

— Верно, это была магия

Левой рукой я обнял ее за плечо. Ее головка легла на мое плечо. От волос Клоди пахло сухими цветами и немножко свежим запахом ее кожи…

Тишина вокруг. На мягких ее волнах я начал погружаться в сон. Девичья рука легонько легла на мою грудь, и немного погодя ладошка заскользила вниз по животу, пока не достигла моего мирно спящего «копья». Пальчики осторожно начали его обследовать через ткань рубашки. Клоди притихла, даже дыхания не слышно.

— Э, нет, дорогая! Спать!

Я поймал игривую ладошку и прижал правой рукой к своей груди.

Но выспаться мне не удалось. Клоди стало жарко под перинкой, во сне она брыкалась, сбрасывала перинку с себя и с меня, пихалась локтями в бок.

Я отодвинулся от нее подальше к самому краю. Под утро она замерзла, вернулась ко мне под бок и засопела прямо в ухо, довольная и согретая. Так я встретил утро. Лежа на спине, обвитый руками и ногами беспокойной Клоди.

Почему я не сорвал цветок ее девственности?

Загадочная книга, память о Сью и Бернадетте, пророчество Габриель — все это притушило мое вожделение. Я внезапно ощутил себя старшим братом этой девочки, мне захотелось заботиться о ней, согревать ее, но касаться ее прелестей я не хотел…

Утром за завтраком барон осторожно поинтересовался, как я провел ночь, и не беспокоило ли меня что-то.

— Клоди — замечательная девочка, барон! Отправьте ее ко мне в замок сегодня же.

Барон улыбнулся.

— На обратном пути я вас навещу еще раз. У меня есть для вас должность королевского стольника — вы примете ее?

— Я счастлив, ваше величество!

На дороге Габриель поравнялась со мной и поехала рядом, стремя в стремя.

— По вашему рассеянному виду вижу, что девочка–сильфида постаралась на славу.

— Ошибаешься, Габриель, я просто служил ей всю ночь грелкой. Ее бутон остался не раскрытым.

Габриель засмеялась, и как мне показалось, с облегчением.

— Невероятно — вы отказались от такой лакомой птички!

— Мне нравятся созревшие девушки с развитыми формами… Курочка аппетитнее, чем голенастый цыпленок!

Дорога до ближайших двух деревень была еще накатана, но потом, после полудня, она легла под ноги наших коней совершенно заброшенной. Да что говорить, по дороге уже вырос кустарник!

В сторону моря здесь явно ездить не любили. Дальше в устье Клайва тянулись болота, заросшие камышом и ольхой. Наша цель была южнее — руины Лайонбурга. Лес поредел. На ночевку остановились на опушке березовой рощи.

Сухие березовые сучья жарко горели в кострах. Вечером стало свежо. Я не торопился в палатку, в ее холодную промозглость, а сидел у костра, накрыв плечи плащом, и читал книгу Бранхэрда. У соседнего костра Беннет рассказывал очередную свою историю, и я остался в одиночестве, даже пажи потихоньку удалились поближе к болтливому рыцарю.

Книга Бранхэрда действительно была написана яркой тушью на пергаменте из человеческой кожи. Страницы я перелистывал двумя пальцами, подавляя в себе брезгливость. Но сам текст был безумно интересен.

Габриель присела рядом.

— Эта книга, она вам так дорога. Что в ней?

Я с неохотой оторвался от чтения и протянул тяжелый том ей.

— Это драконий язык?

— Вернее, драконье письмо. Пергамент из человеческой кожи. Секрет этой яркой туши также давно утрачен.

Пальцы Гарриель, поглаживавшие страницу, замерли. Книга была немедленно возвращена мне.

— А что вы прочли? Могу я узнать?

— Можете. Но не здесь и не сейчас.

— Вы прогоняете меня… Понимаю… Я тоже не любила, когда мне мешали читать понравившуюся книгу…