– Так патефон же сломали, – резонно возразил Дидимов. – Ты с ним уже сто раз танцевала, я видел.

– Еще хочу, мне Макси нравится! А спеть я и сама могу, сударь капитан.

Орест поморщился и кисло кивнул, в последний момент опять хватая кораблестроителя за одежду. Максим увидел, как Дидимов вынул из кармана смятый конверт.

– Вот, возьми, возьми, тебе из Навии пришло… – придушенно сообщил он.

Тут Максима дернули за другую руку, но он успел выхватить у капитана письмо и затолкать его во внутренний карман кителя. Поначалу еще он пытался сообразить, кто бы это мог прислать ему весточку из столицы, но потом решил, что это какая-то официальная бумага из Пароходства вроде поздравления, и забыл о ней.

Исидора и в самом деле принялась напевать ему прямо в ухо, вытягивая губы, какой-то модный опереточный шлягер. Слов она, конечно, толком не знала, а потому зачастую ограничивалась страстным мычание, однако Максиму нравилось. Они ненадолго отвлеклись, чтобы отхлебнуть вина из полупустой бутылки. Вскоре Максим понял, что подобно многим из коллег готов пристроиться где-нибудь в уголке и вздремнуть, но сильные и ласковые руки не дали ему повалиться на пол.

– Куда мы идем? – пробормотал он, на минутку фокусируя взгляд. Мимо плыли стены коридора.

– Пора отдохнуть, – отозвалась Исидора. Как ей удавалось удерживать кораблестроителя на ногах? – Я рядом живу…

Свежий ветер немного охладил голову Максима, он крепче сжал правой рукой талию девушки, и она игриво охнула.

– Подожди немножко… Сейчас уже придем.

Она жила в одном их бывших особняков знати, совсем близко от Адмиралтейства. Войдя в темное парадное, они гулко поднялись по широкой извилистой лестнице на третий этаж. Нужная комната находилась в конце темного коридора, и пришлось держаться за стены, чтобы не растянуться на полпути.

– Тихо, тихо, а то перебудим народ, – прошептала девушка. Максиму казалось, что он очутился где-то в глубоком безвременном пространстве, и только шершавые стены, мраморный пол и далекий бледный прямоугольник окна впереди не давали ему совсем потерять связь с миром вещей.

– Мне в туалет нужно, – заявил он.

– Сейчас, – хихикнула она и втолкнула его в свою комнатушку. Керосиновая лампа осветила небрежную и довольно богатую обстановку, оставшуюся, очевидно, еще со времен какого-нибудь барона. – Там в углу ночной горшок, да не опрокинь.

Вскоре Максим упал на кровать и отдался невидим волнам, что подхватили и закружили его между звезд и огонька лампы. Ему показалось, что где-то в глубине беспамятства Исидора пытается докричаться до него, зачем-то при этом касаясь языком его интимных мест. Кому-то дееспособному внутри его сознания было, кажется, при этом сыро и не слишком удобно, а превращения его тела, неохотно и далеко не везде менявшего твердость и ориентацию, мало занимали кораблестроителя. Он смутно чувствовал, что подвергается каким-то замысловатым подвижкам, а кровать под ним раздражающе поскрипывала.

Проснулся он от близких криков, долго вслушивался в них, но ни слова так и не разобрал. Рядом лежала Исидора, она сопела, уткнувшись ему в плечо. К счастью, сегодня Максиму полагался выходной день, Сильванов сам вчера подписал распоряжение. Пошарив в кармане брюк, он вынул часы и отщелкнул крышку.

– Эге, да уже десять! – воскликнул он, и собственные слова гулко прокатились в голове, словно чугунные ядра по палубе судна. За ушами и в животе заныло, а рот словно наполнился песком.

– Плевать, – пробормотала Исидора, не открывая глаз. – Лишний раз в постель залезу. Спать охота!

Она спросонок стала наползать на него, раздвигая ноги и норовя потереться колючей промежностью об его поникшую плоть. Видимо, она опять собиралась оседлать его или хотя бы придавить к кровати, чтобы не сбежал. Коленка девушки надавила Максиму на мочевой пузырь, и тот отозвался жжением.

– Пусти, – сказал он.

– Ну ты горазд. – Она открыла глаза и потянулась, а затем приподнялась на локтях, и нос Максима угодил прямо между ее маленьких, слегка отвисших грудей. – Ох, едва отпустил вчера.

– Я?

– Ну не я же. Уж не чаяла и спать-то лечь.

Максиму с трудом верилось в такой оборот дел. Он и помнил-то не слишком много, а из того, что помнил, вряд ли можно было вывести, будто он не слезал с девушки полночи. Скорее уж она прыгала на нем, пока не выдохлась. Он кое-как выбрался из-под Исидоры и втиснул ноги в непослушные, перекрученные штаны.

– А давай будем вместе жить, – вдруг сказала она. – У нас получится хорошая семья. – Максим промолчал, застегивая китель. Пальцы слушались довольно плохо, причем ошиблись пуговками, и пришлось начинать все сначала. – Я могу к тебе переехать, а Коня сюда, с мальчонкой. Давай, а? Я молодая, успею хоть пять детей тебе нарожать.