Надев пончо, которое он скинул в теплой палатке, он вышел наружу и остановился, чтобы поточнее запомнить расположение объектов на территории базы. Кто знает – вдруг пригодится? В центре располагался, очевидно, офис или его аналог – прямоугольное здание из металлоконструкций, увенчанное тарелкой антенны. Рядом находились еще два, и по концентрации рядом с ними роботов можно было заключить, что это склад и мастерская. С другой стороны от «офиса» возвышалась новая постройка, в которую вошла колонна девственниц.

Похоже, в сердце холма действительно была прорыта система катакомб неизвестной глубины – то ли как защита от возможной атаки с воздуха, то ли по причине того, что на родине аннунаки привыкли гнездиться в подземельях.

На поверхности имелись также четыре небольшие жилые палатки наподобие той, где только что побывал Алекс. Сделав привязку к сторонам света, он зашагал в сторону Тайпикала.

– Тебе следует пожить у меня, – озабоченно сказал Уймун. – Вызвать паланкин? Это необходимо, поверь… Ядовитый шип слишком глубоко проник в тебя, без особой подготовки его не извлечь. Ты же понимаешь, я не могу перебраться в твой дом даже ненадолго, у меня пациенты.

– Вместе с ними положишь? – проворчал Аталай.

Ему казалось, что сделай он вдох поглубже – и взмоет к потолку, и там легкий сквозняк подхватит его и вынесет вон, к ласковым небесам. Значит, смерть его недалека…

– В отдельной комнате для близких родичей сына Солнца. Там сейчас только один человек.

Город все еще праздновал нежданный выходной, обсуждал удивительное шествие девственниц на холм и пил чичу, выставленную людям по указу щедрого сапаны Таури. После того как девы и боги скрылись на холме, аймара разбрелись по домам или продолжили прогулку по улочкам вокруг пирамиды Солнца. Купцы со всех сторон света, которым посчастливилось сегодня оказаться в Тайпикала, наверняка не могли нарадоваться такой удаче. Обмен товарами в лавках шел бойко.

К новым золотым монетам купцы отнеслись настороженно, хотя и принимали к обмену. Не ровен час, кто-то обиженный пожалуется солдатам на недоверие к нововведению. Ворчали про себя, но складывали монеты с портретом Таури в карманы.

В одну из таких лавок рядом с храмом и завернула короткая процессия из лекаря и четырех воинов с паланкином, в котором лежал «невесомый» Аталай. Верховный жрец видел через открытую дверь, как Уймун выменял сморщенный кактус ачума с обрезанными иглами и корнями на связку сушеных листьев коки. Купец из западной пустыни был явно доволен сделкой.

– Думаю, ачума здесь поможет лучше всего, – пояснил лекарь, когда пристроился рядом с паланкином и воины тронулись в путь. – Давно не обновлял запас, вот и решил взять свежий кактус…

Верховный жрец промолчал. Отчего-то он тревожился совсем не за себя, а за жен и детей, особенно Майту. Как-то девочка воспримет его смерть? Что будет с сыном Солнца Таури и его народом? Отсылая Ило к сапане, военачальникам и жрецам с вестью о своем временном недомогании, он лишь жалел, что не успел отговорить помощника от поспешных поступков.

Злоумышлять против богов? Может быть, невидимый шип, источающий сейчас яд в тело Аталая, и есть первый знак того, что боги разгневались? Но как же образ Уакарана? Нет, боги не могут таиться и посылать смерть исподтишка, их оружие открыто и честно, а разит без промедления и наповал! Только люди способны на коварство и заговор, даже против богов.

Безумцы!

Но как же тогда «походы» увечных аймара на холм? Если это жертвы, зачем истинным богам прятаться, когда они могут открыто потребовать у людей их кровь? Такое к лицу лишь чужим…

Мысли Аталая прыгали от дочери к Алекосу, от Ило к сапане Таури, от богов к демону ночи, что осенил его своим крылом. Это он принес смерть в прямой жизненный путь верховного жреца, он открыл Аталаю уши на сговор между Ило и Рунтаном…

Все плыло перед его глазами, и он с облегчением закрыл их. Солдаты стали подниматься по ступеням, а ему казалось, что паланкин уже возносится в небо. Воины повернули в ворота лечебницы Уймуна, а верховный жрец вообразил, будто налетел зимний ветер и тронул его своими прозрачными крылами.

– Я умираю, – прошептал он сухими губами.

– Нет, мой отвар задержит тебя, пока я не извлеку ядовитый шип, – услышал он спокойный голос лекаря.

– Зачем?

– Так надо, не спорь! Еще не было такого, чтобы я не победил сглаз колдуна.

Уймун уже знал, конечно, о видениях Аталая и был во всеоружии, хорошо представляя себе, как ему одолеть злобного духа мастера церемоний, вцепившегося в тело его пациента. Лекарь провел над головой верховного жреца ладонями, прошептал заклятие и щелкнул пальцами. К губам больного прижалось горлышко кувшина в форме мужского детородного органа. Аталаю на язык упало несколько тяжелых капель горькой воды, он вздрогнул и даже приподнялся на локте, почувствовав толчок лекарской силы.