«Уймун? Заодно расспросить его о заговоре против богов». Аталай нашарил на поясе, валявшемся рядом с ложем, плоский мешочек со свежими листьями коки. Боль не желала отпускать тело, несмотря на все призывы к духам ночи и неба, земли и трав.

Ничто не могло бы сейчас помочь Аталаю, кроме старой доброй коки. Верховный жрец положил на язык сразу несколько листьев, добавил извести и стал тщательно пережевывать терпкую массу, сглатывая сок.

Скоро боль отступила.

Этот день был объявлен в стране праздничным. От любых общественных работ были освобождены все, не только жители Тайпикала, но и чиновники, крестьяне, охотники, рыболовы и ремесленники по всему государству – до самой последней глухой деревушки в десяти днях быстрого хода гонцов.

Поглядеть на то, как девственницы аймара идут красочной процессией в город богов, решило множество людей. Опять же, не только столичных жителей, но и всех способных и желающих добраться до Тайпикала.

Открывали шествие музыканты. Просверленные особым образом, их морские раковины производили мелодичный свист, каждая на свой лад. В итоге возникало интересное звучание, какого Алекс в бытность нормальным человеком, а не замкнутым на себя психом не слышал ни на одном концерте.

За музыкантами двигался стройный ряд певцов, монотонно гудевших что-то богоугодное. Некоторые из певцов при этом посвистывали. Следом за ними двигались младшие жрецы с мешками, полными известковых шариков и листьев коки, – загребая ладонями эти божественные дары, жрецы осыпали ими жителей города. Стычек при этом не возникало, потому что воины Солнца строго следили за порядком.

– Символично, – заметил под правым ухом Рунтан. – Мы идем на юг, то есть к богам.

– И что?

– Демоны живут на севере, а боги на юге. Так сказано в каждом предании. Значит, мы идем к истинным богам.

Алекс обернулся к говорливому помощнику и встретился с его почтительным взглядом, направленным снизу вверх. Макушкой Рунтан, пожалуй, уже мог дотянуться до кончика отросшей бороды Алекса.

– Истинным, говоришь? – спросил он.

Рунтан медленно кивнул, не разжимая твердых губ.

Городская знать, и «посланец богов» в том числе, расположились на помосте, наспех сколоченном по обе стороны от северной оконечности моста. Часть заняла крышу длинного прибрежного склада, где в обычные дни происходил обмен товарами между государственными служащими и заезжими купцами. Алексу с Рунтаном досталось место именно на крыше склада, так же как и высшим военачальникам во главе с Кумари. Сапана наблюдал за действом из окон верхнего этажа своей резиденции, Аталай же вообще, кажется, находился дома по причине недомогания.

Буквально все возвышения, откуда можно было видеть процессию, были заняты любопытными горожанами. Те, кто не сумел пробиться на них или чья хижина не имела удобной для обзора крыши, толпились на прилегающих улочках. Некоторые рискнули вскарабкаться на стены недостроенной верфи в сотне локтей ниже по течению, а также запрудили уже возведенную пристань для будущих больших лодок – она располагалась немного ближе к мосту.

В общем, по всем признакам в Тайпикала пришел очередной праздник. Вот только обычной для таких случаев театральной пышности с масками и нарядами не было. Переодетых жрецов на этот раз заменили живые «актеры» – девушки.

Вереница их медленно, словно нехотя тянулась по ступеням улицы. Каждая девственница была одета в свой лучший наряд, и на лице почти каждой можно было без труда прочитать страх и радость одновременно. Причем половина не скрываясь ревела в три ручья и размазывала по щекам немудреную косметику.

Так они и шли, наполняя утренний морозный воздух плачем, под радостный свист музыкантов и приветствия ликующей толпы.

Не меньше, чем девами, народ любовался богами. В торжестве принимало участие четверо, и все они расположились полукругом у самого моста, будто пропуская девушек сквозь некий фильтр. По одну сторону стояли Гугумац и богиня Луны и родов Коаау в блестящем комбинезоне, совершенно белом. Солнце переливалось на ее округлом теле, так и просившемся на рекламную фотографию в дамском журнале. Алекс видел, как придирчиво она осматривает будущих матерей, а они под ее испытующим взглядом немеют и прекращают вой. Некоторые от внезапной слабости чуть не падали, однако Балам с Гугумацем были начеку и подхватывали чувствительных девиц.

Здесь Алекс впервые разглядел как следует Тунупу. Похоже, Энки специально послал ее поработать в полевых условиях, потому что фиксировать имена входящих и метить их чем-то вроде сканера она могла бы и в лагере. Это была бледная худая особа с вытянутым лицом, одетая в строгий, выглаженный комбинезон с кучей кармашков. На затылке у нее красовался хвостик пепельных волос, скрепленных золотым украшением. Поддалась-таки магии металла.

Вообще Балам подошел к работе ответственно. У него было с собой переносное устройство медицинского назначения, напоминающее ручной детектор, которым он «ощупывал» каждую девушку. И на глазах всего города таким образом он уже успел отсечь шестерых претенденток на материнство. Он отводил девушку в сторону и подталкивал в спину ладонью, даже не опуская руку ниже ее пояса. Воистину это был хладнокровный специалист.

– Что теперь с ними будет? – недоумевал Рунтан. – Это гораздо хуже, чем подготовиться к собственному жертвоприношению, а потом быть отпущенным на свободу.

– Ну, не настолько хуже, как ты полагаешь, – рассеянно ответил Алекс.

Он то и дело заново вспоминал, как вчера вечером подменил настоящий резак муляжом. Операция представлялась ему блестяще проведенной, хотя в тот момент, когда он вручал стальному «пауку» медную болванку, уверенности в удаче не было никакой. Из брюха робота выдвинулся глубокий лоток, весь исцарапанный – видимо, металлическими инструментами. Алекс медленно опустил туда «резак» и отвернулся. Ему показалось, что на несколько секунд робот задумался, словно сканировал содержимое ящика. Раньше за ним такого, кажется, не водилось.