Тут нам всем делают знак замолчать, мы становимся к стенам, и двойные двери открываются.

Один из пап наряжен Санта-Клаусом. Большая белая борода, на животе подушка, костюм Санта-Клауса. Когда он заходит, снаряженный большим мешком, дети громко кричат и бегут ему навстречу. Он выпил лишку глинтвейна и чуть не падает в своих красных мешковатых штанах. Раздает пакеты со сластями и игрушками, дети его едва не роняют. Им достаются пазлы, пластмассовые самолетики, мячики, куколки с косичками. Дешевые игрушки, не дороже двадцати крон. Знаю, поскольку мы все сдавали деньги.

Я ем пончик, а Мартин присосался к пакетику с соком, и тут к нам подходит Мона. На ней красный колпак, красная юбка. Гном с карими глазами и такой кругленькой попкой. С Рождеством, говорит она. Здорово здесь, говорю я, потому что не знаю, что еще можно сказать. Моны ведь не было, когда я с вытаращенными глазами прибегал за Мартином, опаздывал, всегда опаздывал. Не было, когда на обед я давал ему с собой хот-дог в салфетке. У меня на все были оправдания, всегда.

Где сменная одежда? Оправдания.

Где резиновые сапоги? Оправдания.

Теперь все по-другому. Я знаю, что говорят воспитатели. Он нашел работу. Постоянную работу, какая перемена, иногда только это человеку и нужно.

Мона говорит, что будет встречать Рождество с родителями. Они живут где-то в Зеландии, в маленьком городке, о котором я никогда не слышал. Она понимает, никто о нем не слышал. Мы смеемся — смеемся даже без повода. И тут она незаметно вкладывает мне в руку клочок бумажки.

Толстый мальчик облился соком, облил стол и девочку на полу. Мона бежит к нему, оборачиваясь, посылает мне мимолетную улыбку.

В этот вечер мы не ужинаем, оба наелись пончиков и пирога.

Мартин возится с пазлом, выкладывает все на стол и начинает с верхнего левого угла. Потом зовет меня.

Ему трудно помогать, подкладывать детали и делать вид, что он сам до всего додумался. Иногда я кладу детали так, чтобы он на них не мог не натолкнуться, иногда беру деталь в руки и спрашиваю: не эта случайно? И он хватает ее своими пальчиками и прикладывает. Она подходит, всякий раз.

После вечернего укола и косячка, чтобы расслабиться, я ложусь в кровать.

Смотрю на бумажку, которую дала мне Мона Номер, читаю цифру за цифрой, смотрю, как она написала свое имя — Мона «М» склоняется к «о», почерк аккуратный.

Я улыбаюсь.

Она дала мне свой номер.

Дала его мне.

Думала об этом, думала: я дам ему свой номер.

Конечно, я не позвоню. Зачем это Мартину, чтобы я путался с его воспитательницей, хотя бы и со студенткой, которой скоро там не будет. Да и скрывать свои пристрастия я не собираюсь, слишком большая это работа.

Но она мне его дала Вот он, рядом со мной.

В другой жизни, если бы я был другим, я бы позвонил. Конечно позвонил бы.

Но как давно это было…

Я не думал о девушках с тех пор, как онаисчезла из нашей жизни. Не думал об отношениях. Бывало, дрочил в туалете, на журнальных красоток или представляя какую-нибудь особенно приглянувшуюся в автобусе девушку. Но нечасто. На героине тебе не до того куска плоти, что находится между ног. Ты думаешь: где достать денег? На сколько мне хватит? Когда будет следующий раз?

С тех пор как я обзавелся своим собственным складом, все изменилось.

Я не забуду ее.Но это и не нужно.

Если я найду себе девушку, то такую, чтобы употребляла, не постоянно, но так, чтобы не косилась на меня, когда я втыкаю в руку иглу. Так, воскресное развлечение. Но она должна себя контролировать, чтобы не было зависимости, и никакой скорости, никакого кетогана, и героина не больше, чем уместится на ногте, а столько я ей обеспечу.

У меня перед глазами возникает объявление о знакомстве:

Ищу молодую, красивую, желательно стройную девушку для дружбы,

возможно, для чего-то большего.

Желательно некурящую.

Мне около тридцати, есть сын, славный мальчик

шести лет.

Люблю долгие прогулки на природе, хорошую музыку,

люблю ходить в кино, ужинать при свечах и впрыскивать в вену

практически чистый героин.

Ответ с пометкой такой-то присылать в газету…

Складываю бумажку с номером Моны, кладу на тумбочку; не знаю, почему просто не выкинул.