А вообще мне понравилось в Англии. Понравилось у дочери. Двадцать семь дней, которые я прожил у них, я считаю самыми счастливыми в моей жизни. Но откуда эти «крамольные» мысли об их жизни? Что именно довлело надо мной? Или со мной что-то неладно? И я сгал подумывать, что нехорошо так: тебя встретили, обласкали, а ты?.. Этот милый прием я относил не только на счет дочери, зятя, внуков, сватов и друзей Нади и Марка, но и в целом

на счет страны. И вдруг такие мысли! Некая подавленность, замешанная на странной неудовлетворенности.

Мне захотелось порассуждать об этом с Надей. Мы с ней любим порассуждать доверительно. Но я не решался: она поделится с Марком, а тот может обидеться, чего доброго. И я помалкивал, стараясь разобраться в своих чувствах…

Однаждьгза завтраком объявили программу на 30 июля: едем в Лондон.

И вот 30 июля. Погода так себе. Поэтому берем зонты и куртки на всякий случай. Но Бог миловал — были облака, но не было дождя.

Еще с вечера, перед поездкой, Марк обронил как бы между прочим: Лондон не везде хорош. Мы, мол, будем въезжать с северо — восточной стороны, и именно эта часть столицы не блещет. Я подумал: скромничает! С поправкой на виды некоторых районов нашей Москвы — неблещущая часть Лондона не так уж плохо, наверно, выглядит. Так я подумал. А когда въехали — действительно Лондон в этой своей части не ахти.

Тесные улочки, развороченные стройкой места, захламленные пешеходные тротуары. Много людей, небрежно одетых. Да простят меня мужчины, английские женщины не отличаются особой красотой. Да еще опрощение в одежде совсем делает их неинтересными.

Неряшливые навесы, палатки, крохотные магазинчики, кучи неубранного мусора…

По поводу мусора Марк счел необходимым объясниться. Мол, власти боятся устанавливать контейнеры, в них террористам удобно закладывать взрывные устройства.

Может, оно так и есть. Мне без разницы. Просто констатирую факт.

Проехали над Темзой; по тесным улочкам Сити. Держим курс на Биг — Бен (Большой Бен). Башня с часами на все четыре стороны света. Проезжаем мимо нее и… О, Боже! Въезжаем в какие-то ворота, плотно блокированные полицией. Марк кивает полицейским, они кивают ему. И пропускают. Даже не заглянув в машину. А нас в машине, кроме Марка, еще пятеро: я, Надя и трое внучат (Мы всюду ездили с детьми).

Въезжаем в крохотный дворик. Через него в какой-то подъезд. Это, оказывается подземный гараж… Парламента! Чудеса да и только. Я дома к нам в здание писательской организации не могу пройти без пропуска. Какая — то

«Клариса» влезла в наше здание и чинит бдительность… А тут…

Въезжаем под землю на несколько этажей. Спускаемся по серпантину. Марк ставит свой «Фольксваген», заправляемся прохладной водичкой из термоса и на лифте поднимаемся в само здание Парламента.

Походили по тесным длинным коридорам, вышли на террасу, что над мутной Темзой, где отдыхают парламентарии в перерывах между заседаниями — курят, пьют бельгийское пиво. Покурили, сфотографировались и пошли дальше.

В здании пусто. Только дежурные полицейские, да служащие хозяйственного управления наводят какой-то косметический порядок.

Подошли к дверям кабинета, в котором работает Марк. На дверях табличка «Марк Уотсон». Он закрыт и опечатан на время каникул. Заглядываем через дверное стекло: над столом фотографии Данни и Каролайн. Его любимцы.

Зашли в компьютерную, где Марк и его коллеги по Хансарду приводят в порядок свои стенограммы. Потом большой кабинет, где сидят начальники. Далее по коридору идем мимо телефонных будок, из которых парламентарии говорят со своими пресс — секретарями. Ну а потом мимо дверей зала, где заседает Палата Общин.

Дверь закрыта, парламент на каникулах.

Вышли во дворик, без задержки прошли мимо полицейского поста, и по Парламентской улице, мимо памятника Черчиллю, мимо резиденции премьер — министра Джона Мейджера на Даунинг — стрит, 10, где в глубине двора видна знаменитая черная дверь; далее мимо школы конных полицейских, где обучают охранников королевского дворца, — на Трафальгарскую площадь.

Центральная площадь — тесненькая, как и все в Англии. В огороженном центре, где вокруг высоченного столпа — пьедестала, на котором взметнулась фигура адмирала Нельсона, — четыре огромных льва из черного мрамора. Толпы туристов кормят голубей. И мы покормили орешками, которые я привез из России. Туг же магазин, в котором продают корм для птиц.

С площади идем к Букингемскому дворцу. Над ним реет флаг. Это означает, что королева Елизавета в Лондоне.

Прямая, как стрела, улица упирается в роскошное здание дворца. Перед оградой — циклопическая скульптура

королевы Виктории с парящими над ней позолоченными ангелами.

На площади кучкуется народ. В открытые ворота видны шеренги солдат, конная полиция. Играет военный оркестр…

Мы прошли через мостик в прилежащий парк. Там свежий воздух, просторно и зелено. На озере плавают декоративные птицы. Тихо, спокойно, прохладно. Какой-то мальчик бросил обертку от мороженого и не попал в урну. Встал со скамейки, поднял бумажку и бросил ее в урну. Мелочь! Но приятная.