–  Над головой - колокол, - мрачно уточнил из-за его плеча Тихоня.
– Сигнальный. Начнем решетку ломать, а дед трезвон поднимет…

–  А из пещеры - ход в глубь горы!
– азартно перебил его Рифмоплет.
– Черный такой, ничего не видно!

Облака разошлись, и огромная, почти полная луна обрушила на лес водопад лучей, разом высветив незадачливых «освободителей».

Ралидж, встав, задумчиво стряхнул с одежды сухую траву.

–  Похоже, нам здесь делать нечего… Ладно, пошли отсюда. Дня два этих бедолаг никуда из клетки не денут. Завтра подумаем, чем им помочь.

–  Хоть скажем мальчишке, что его родители живы… - отозвался Челивис.

Все побрели прочь от пещеры. На душе у них было препаршиво. Они отправились в погоню, чувствуя себя лихими героями, которым только бы настичь врага… Вот и настигли…

Их невеселые раздумья прервал короткий вскрик и энергичное ругательство: Рифмоплет по колено провалился в какую-то яму.

–  Нора?
– вопросительно бросил Челивис.

–  Нет, - глухо ответил Тихоня.
– А ну, пусти-ка…

Он вцепился в ветви растущего возле ямы куста - и куст неожиданно легко отошел в сторону, унося на корнях широкий пласт земли и мха и открывая в склоне черный лаз.

Всё четверо склонились над непонятной дырой. Затем переглянулись.

–  Для воздуха!
– сказал Рифмоплет и, морщась, стал растирать ушибленное колено.
– Раз в горе подземный поселок должны быть туннели для воздуха.

–  Широкий… - задумчиво прикинул Ралидж.
– Пожалуй, смогу пролезть…

–  Зачем?
– не понял Рифмоплет.

–  Не знаю. Скажу, когда оттуда выберусь… если выберусь… - Тут Ралиджу изменило самообладание, он зашипел, как змея, которую метлой гонят с садовой дорожки.
– Зачем, зачем… Да затем, что не могу я вернуться и мальчишке этому, Ульдеку, в глаза посмотреть! Догнали тех гадов, поглядели на пленников - и назад!..

Пока он вполголоса бушевал, Челивис встал на четвереньки и заглянул внутрь.

–  Тогда я первым, у меня плечи уже…

Это было сказано просто, без малейшей бравады. Орешек поперхнулся посреди фразы - так непохож был этот Челивис на прежнего, надменного до наглости Сына Рода. Словно их спутника подменили… или словно он прекратил играть какую-то дурацкую роль.

–  А если там решетка?
– сообразил Тихоня.
– Развернуться не сможешь…

Циркач задрал подол рубахи. Вокруг волосатого тела была обмотана длинная веревка.

–  На всякий случай, - пояснил он.

–  Великолепно!
– обрадовался Челивис, сбрасывая на траву плащ и расстегивая перевязь с мечом.
– Давай сюда, на пояс… Если дерну - тащи меня назад.

Вытаскивать пришлось почти сразу после того, как сапоги Челивиса исчезли в дыре.

Извлеченный наружу Сын Рода имел весьма раздосадованный вид. Его щегольской наряд был перепачкан, но огорчение Челивиса было вызвано не этим.

–  Там прут, - со злостью сказал он.
– Поперек входа. Ржавый. Толстый.

Тихоня заглянул в черный зев дыры, затем молча отвязал веревку от пояса Челивиса и начал прилаживать себе на пояс.

–  Не влезешь, плечи широкие… - сочувственно сказал Рифмоплет.

–  Влезу, - буркнул циркач.
– Дважды дерну - путь свободен.

И в самом деле, квадратное тело каким-то образом втиснулось, вмялось в лаз.

–  Останешься караулить, - сказал Ралидж Рифмоплету, аккуратно кладя свой плащ на траву.
– Не смей спорить! Нужно, чтоб кто-то нам отход прикрывал…

–  Тихоня знак дает!
– азартно перебил Сокола Челивис и юркнул в лаз, как лиса в знакомую нору.

Чуть выждав, Ралидж последовал за ним. Ползти было легко, только в одном месте он разорвал рукав о короткий обломок железного прута и подумал: «Ай да Тихоня! »

Внезапно под левым локтем дернулось что-то мягкое. Орешек чуть не вскрикнул, но вовремя сообразил, что между ним и стенкой лаза - сукно и мех.

Заплатка! Вот дрянь! Не лежалось ему у норы, за хозяином пополз! Только его здесь не хватало!

Свободной рукой Орешек притянул к лицу шуструю одежку и тихо выдохнул в капюшон несколько ругательств - таких свирепых и выразительных, что у любого уважающего себя плаща весь мех должен был бы поседеть…

Лаз вывел в широкий коридор, тускло освещенный далеко отстоящими друг от друга факелами. Точнее говоря, коридор шел внизу, а Орешек и его друзья очутились на длинном желобе-карнизе, тянущемся поверху вдоль стены. Орешек сначала не понял, для чего этот желоб предназначался, но потом сообразил: для стока воды, чтобы дожди и тающие снега не заливали коридор.