–  Ты тоже заткнись, - негромко, но веско бросил воин в пустоту и продолжил, обращаясь к патлатому: - Недра Кровавой крепости хранят сокровища, но не один охотник за чужим добром свернул себе шею, добираясь до них. Хочешь получить клад - отработай его!

–  Так что сделать-то?
– с жадной готовностью спросил патлатый. Его дружок стряхнул оторопь и закивал: мол, о чем разговор, отработаем…

Но воин не успел объяснить, чем люди могут пригодиться призракам чародеев. Туман соткал новую фигуру - и у кладоискателей пропала охота вести переговоры.

Над ними поднялось высоченное - в полтора человеческих роста - чудовище, похожее на ящерицу, вставшую на задние лапы. Тело покрывала синеватая чешуя, в клыкастой пасти метался раздвоенный змеиный язык. Два маленьких острых глаза горели алыми рубинами, а третий, большой, ярко-зеленый, сиял на лбу, над плоским носом.

Чудовище распахнуло пасть так, что видно стало багровое нёбо. Глотка, плохо приспособленная для человеческой речи просипела:

–  Рас-с-сыскать… привес-с-сти…

Тут и у рябого смельчака подкосились ноги - в прямом смысле слова. Впрочем, он не стал мешкать и на четвереньках рванул в кусты. Его в два прыжка догнал патлатый.

Но убежать не удалось. Невидимая сеть, липкая и тягучая, опутала их, сковала движения, повалила на землю.

–  Ну полно, полно!
– раздался над ними укоризненный голос воина.
– Призраков бояться - клада не найти…

Патлатый поспешно обернулся, всем своим видом выражая готовность слушать. Рябой еще подергался, понял, что это бесполезно, и тоже смирился.

–  Не все мы - люди, - снисходительно объяснил воин.
– Когда-то нас было пятеро… пять Ночных Магов… - Голос воина стал резким, в нем заплескалась горечь.
– Мы не были Детьми Клана… я, например, всего-навсего незаконный сын одного из Воронов… Поэтому Истинные Маги презирали нас… называли нашу силу черным колдовством, идущим от Хозяйки Зла. Общая боль сплотила нас. Мы объединились - и стали могучи. Настолько могучи, что сумели прорвать Грань Миров и уйти туда, где до нас не бывал ни один человек…

–  Это в Подгорный Мир, что ли?
– спросил патлатый.

–  То, что сейчас называют Подгорным Миром… когда-то это были несколько миров, непохожих друг на друга, по-своему прекрасных. Их населяли разумные существа… Там мы встретили еще троих чародеев, которые вошли в наш круг. Нас стало восемь - и сила наша возросла настолько, что нам позавидовал сам Шадридаг.
– Мечтательное выражение исчезло с лица воина.
– Я знаю, вы и сейчас помните его… считаете величайшим из магов…

–  Величайшими были Первые Двенадцать, - набожно поправил патлатый.
– Но после них - да, Шадридаг… ох, то есть… так говорят…

–  Говорят?!
– провизжал откуда-то старик.
– Шадридаг - мерзавец! Как он посмел обвинить нас… свалить на нас…

–  Какой-то природный катаклизм уничтожил соседние Миры, - холодно пояснила невидимая женщина.
– Смял их в ком. А Шадридаг посмел заявить, что всему виной наша магия, - мол, созданные нами волшебные предметы нарушают граничное равновесие…

–  И даже заявил, что еще немного - и наш родной мир погибнет!
– возмущенно подхватил воин.
– Да, действительно, граница начала разрушаться… появились Врата… но при чем тут мы?

–  Ему просто нужен был повод!
– выкрикнул старик.
– Расправиться с нами!.. Уничтожить наши артефакты!..

–  Прекратите вопить!
– Женщина первой взяла себя в руки.
– Ему же это удалось, разве нет?

Воцарилось молчание, в которое робко втиснулся голос патлатого:

–  И чего же вы хотите?

–  Мы хотим вернуться в мир живых!
– повелительно изрекла женщина.
– Хотим вновь обрести жизнь, славу и власть!

–  Да нам-то что сделать будет велено?

В столбе света вновь возник седобородый старец.

–  Нас было восемь, - сказал он.
– Когда Шадридаг осадил крепость, одна из нас тайком выбралась за стену… э-э… на разведку…

–  Сбежала!
– Голос женщины, прежде величественный и звучный, сорвался на визг.
– Предательница! Гадина!

–  Может, и сбежала, - примирительно согласился старик.
– Важно другое: когда Шадридаг разделался с нами, она уцелела. И сможет теперь вернуть нас в мир живых. Найди ее, приведи сюда - и получишь столько золота, что утонешь в нем по самую макушку.