— Да не было никаких подробностей!

— Однако, — цокает языком Дима, — Баженов теряет квалификацию. Ну да ладно, это дело наживное. Да и не о них сейчас речь.

— Чего ты от меня хочешь? Что я могу сделать? У меня есть только эта работа!

— Ты кандидат биологических наук, если я правильно проинформирован.

— И что? Кому я нужна? Я почти три года не работала по специальности. И вообще…

— Ты что, поглупела за эти три года?

— Нет. Но куда я пойду со своим дипломом? Как объясню, чем занималась эти три года?

— Я правильно понимаю? Ты в принципе согласна сменить… род занятий, но не знаешь, как это сделать?

— Ну, предположим, — осторожно отвечает Женя.

Тихомиров усмехается. Это оказалось гораздо проще, чем он думал. Достает телефон, выбирает абонента.

— Можешь договариваться, она согласна.

Нажимает отбой. У Женьки глаза на пол-лица.

— Эй, ты чего? На что это я согласна?!

— Должность доцента на кафедре генетики в нашем универе и преподавательская деятельность не покажется тебе достойной заменой вот этому? — он обводит рукой салон «Логана».

— Что?! — Женя не верит своим ушам. — Вот так… просто… Раз-два и все? И у меня есть новая работа?

Тихомиров самодовольно улыбается.

— Да, не вопрос. Как два пальца об асфальт. Для тебя — все, что угодно, — и, подумав, добавляет: — Там коллектив преимущественно дамский. Бальзаковских возрастов и около. Алефтина Петровна, заведующая кафедрой — милейшая женщина. Думаю, тебе там будет комф…

Закончить фразу он не успевает.

Эти слова добивают ее окончательно. А, кроме слов, — понимание того, что есть на свете еще один человек, которому не все равно, что с ней происходит. Напряжение, копившееся на протяжении последних недель, даже не недель — месяцев, прорывается наружу.

Она всхлипывает, утыкается лбом Димке в плечо, закидывает руки ему на шею и начинает в голос, с чувством рыдать.

Дмитрий предпринимает нерешительные попытки высвободиться, которые Женька яростно пресекает, вцепившись мертвой хваткой в его шею и не прекращая реветь. Потом пытается ее урезонить:

— Жень, перестань, а? Пожалуйста. Это мой любимый костюм. И он уже насквозь промок….И галстук тоже любимый. Не надо…

Все без толку. Совсем уж беспомощно произносит:

— Ну, Женяяяяя… Ну что ты… — вздыхает. — Баженов убьет меня, когда узнает, что ты из-за меня ревела.

— Не… из-за… тебя… — умудряется прохлюпать она.

— Да? Ну, тогда ладно, — обреченно притягивает ее ближе к себе, обнимает одной рукой за плечи, другой гладит по волосам. — Так ему и скажешь, если что! Реви, чего уж теперь… Только не долго, ладно? Минут пять, не больше.

Если бы он стоял, то колени бы подогнулись, точно. А так — просто откинулся в кресле, закрыл глаза. Вдохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение и…

— Да?

— Здравствуй, Олег.

Ты все-таки позвонила…

— Здравствуй, Женя, — удивительно, как это голос повинуется ему, когда такой комок в горле.

— Тебе сейчас удобно разговаривать?

Нет, не удобно! Сердце то колотится, то замирает. В груди тесно, и трудно дышать. Но ты только не бросай трубку! Пожалуйста…

— Да.

— У тебя… мммм… — наматывает на палец локон, прикусывает губу. Ну, давай же! Решайся! — есть планы завтра на вечер?

Его большие голубые глаза распахиваются. Да неужели?..

— Нет. Никаких планов.

— Тогда, может… Я хотела тебя пригласить… поужинать куда-нибудь. У меня… хм… повод есть.

— Повод? — его охватывает нехорошее предчувствие.

— Да. У меня новая работа. Хотела с тобой это… отметить.

— Новая работа?

— Да. Тебе разве Дима не говорил?

— Какой еще Дима? — он вскакивает.

— Твой. Тихомиров.

Так. Собраться. Не паниковать. Это все потом.

— Не говорил, но это не важно. Сама все расскажешь. Во сколько встречаемся?

Руслан и Дмитрий вздрогнули от грохота резко распахнувшейся двери Тихомировского кабинета. При виде взбешенного Олега разом забыли, о чем говорили до этого.

— Ой, к нам ворвался страшный серый волк…