Шрифт:
— Женя, привет!
— Привет!
— Как ты?
— Нормально, а ты?
— Более или менее. Погода отвратительная, как всегда, — помолчал. И добавил: — Скучаю ужасно.
— Я тоже, — вырвалось у нее прежде, чем успела сообразить, что говорит. — Ты надолго уехал?
— Минимум — неделя. Максимум — две.
— Так долго…
— Я постараюсь быстрее.
Она продержалась первый день. И второй. А на третий…
— Женя, что у тебя с голосом?
— Ничего.
— Ты что… плачешь?
— Нет!
— Женечка… — растерянно.
— Да! Плачу! — еще и носом шмыгает для убедительности. — Доволен?
Какое может быть «доволен»? «Напуган» — это ближе к реальности.
— Женя, что случилось?
Она молчит.
— Женя?!
— Я скучаю, — тоскливым шепотом. — Олег, я так по тебе скучаю. Умираю без тебя.
У него что-то переворачивается в груди. Опять — это хрен знает что, которое таки переворачивается, натурально переворачивается, мешая дышать.
— Женечка… — только и может повторить.
— Скажи, что и ты тоже.
— Очень. Скучаю. Люблю.
Она всхлипывает.
— Люблю тебя. Не плачь. Я ведь приеду скоро.
— Люблю тебя. Так плохо без тебя.
Эта разлука ее убивает.
— Ты мне кое-что обещал!
— Твои пять процентов от сделки, я помню.
— Дим, я не про то!
— А про что?
— Женя там… слезами уливается без меня.
— А я при чем?
— Придумай что-нибудь! Ты мне обещал за ней присмотреть. В гости пригласите.
— Вот так всегда, Баженов! Ты доводишь девушек до слез, а мне их утешать приходится.
— Эй! Вообще-то всегда было наоборот.
— Вопрос не в том, как было, а в том — как сейчас. Ладно, задача ясна, буду исполнять. У тебя как, проблемы есть?
— Если были бы — ты бы об этом знал.
Даша понравилась Женьке категорически. Хотя по-доброму позавидовала ее классической красоте, безупречной фигуре и высокому росту.
— Ты без живота еще красивее.
— Да? Спасибо.
— А я не согласен, — вмешался Тихомиров. — С животиком лучше.
— Ну да, конечно, — фыркнула Дарья, — босая, беременная и на кухне — это твой идеал женщины.
— Чем плохо?
— Всем. Сам попробуй.
— Я и так босиком.
Манька Тихомирова вырвала Жене порядочно волос, обслюнявила их же, а также щеки и джемпер, и все равно — отпускать ребенка с рук не хотелось… Женька то и дело наклонялась к пушистой макушке и вдыхала сладкий, ни с чем не сравнимый запах маленького ребенка. Этот аромат кружил голову, заставляя сердце отчаянно сжиматься. Думала, что делает это незаметно, но наблюдательный Тихомиров ее спалил.
— Классно пахнет?
Женька смущенно кивнула.
— Знаешь, — Димка тоже утыкается носом в макушку дочери. — Мне кажется, я ее с закрытыми глазами, по одному только запаху среди тысячи детей найду.
— Женя?..
— Что?
— Ты опять плачешь?
— Я чуть-чуть.
— Что на это раз?
— Все то же. С ума схожу без тебя. Мне тебя не хватает.
— Женечка, маленькая моя, уже скоро…
— Время так тянется без тебя. Я понятия не имела, что могу так низко пасть.
— Ты низко пала?!
— Да! Тоскую без тебя. Я не могу без тебя. Я ужене могу без тебя!
— И не надо без меня! Я скоро приеду.
— Так долго…
— Женя! Через пять дней я прилечу, даже если мне придется для этого угнать самолет!
— Правда?
— Правда.
— Тогда я больше не буду плакать.
— Почему? Плачь. Мне это льстит.
— Ты садист.
— Я люблю тебя.
Он никогда так не радовался возвращению. Никогда не был так рад видеть шумный и не очень уютный зал прилета. Еще совсем немного времени, час или чуть больше — и он сможет увидеть Женю. Соскучился смертельно.
Маленькие теплые ладони закрывают ему глаза. Нежный голос шепчет в ухо: «Такси до города, Олег Викторович?».
Сумка выскальзывает у него из рук. Его Такса приехала за ним.
Впрочем, Такса приехала не одна. Старый знакомец Виталий ждал их в машине, куда они все-таки смогли добраться, с трудом оторвавшись друг от друга.