— Если все получится, как я планирую, то — да!

— А что ты планируешь?

Олег вздыхает. Он понимает, что собирается просить много. Но возможности в данном вопросе у него ограничены, и поэтому… Попробовать стоит, в любом случае.

— Дим, я понимаю. Я очень многое прошу. Я пойму, если ты не согласишься. Мы многим рискуем, ты — в первую очередь.

— Олег, давай без прелюдий!

— Ты жене своей тоже так говоришь?

— Баженов, твою мать! Ты можешь просто сказать, что ты придумал?!

Олег вздыхает. Димка прав, он ведет себя как ребенок.

— Хорошо. Слушай. Мне нужен карт-бланш в переговорах с ректором. Вплоть до того, что если они не соглашаются на мои условия, холдинг прекращает всякую финансовую помощь университету. Отзывает свои активы из СП. В общем, перекрывает все денежные краны. Я очень надеюсь, что это будет блеф с моей стороны. И до этого дело не дойдет. Но сам факт. Таких полномочий. На кону большие деньги, репутация.

Тихомиров задумчиво постукивает пальцем по верхней губе.

— Хороший план. Мне нравится. Изящно. А чего ты хочешь добиться от ректора?

— Восстановления справедливости.

— И мира во всем мире?

— Ты же понимаешь…

— Не понимаю.

— Хочу, чтобы Жене вернули отобранную у нее кандидатскую диссертацию.

Дмитрий изучающе смотрит на Олега.

— Это не просто, думаю. Как ты себе это представляешь?

— Это не мои проблемы. Захотят — придумают что-нибудь.

— Страшен ты в гневе, Олег Викторович.

Дмитрий встает, начинает ходить по кабинету.

— Впрочем, знаешь… Чисто технически — ничего невозможного в этом нет. Но непросто это, ох как непросто. Ты им собираешься руки выкрутить этим.

— Не только этим. Еще я хочу, чтобы этого козла уволили. Я понимаю, Дим, что это сложно. Поэтому мне нужны максимальные полномочия. Чтобы было чем оперировать.

— Ну что ж, — Димка садится обратно за стол, — давай быстренько придумаем, что соврать таможне по поводу их последнего бреда. Чтобы мне было чем оперировать в разговоре с Эдиком, когда буду выбивать тебе титул пэра.

— Так ты… согласен?

— Конечно. А ты что, сомневался?

Олег смущенно молчит.

— Дурак ты, Баженов. Хоть и гений.

— Олег Викторович! Рад, очень рад! Будем знакомы!

Олег с совершенно непроницаемым лицом отвечает на рукопожатие. По-хозяйски устраивается в кресле перед столом ректора. Хозяин кабинета — сама любезность.

— Могу я вам предложить кофе? Или может быть, чай?

— Нет, спасибо. Давайте сразу к делу.

— Хорошо. Вы хотели обсудить детали нашего сотрудничества?

— Именно.

— Олег Викторович! Это совершенно невозможно!

— Полностью с вами согласен.

— Да нет, вы не поняли. То, о чем вы рассказали — этого не могло случиться!

— Иными словами — я лгу?

— Уффф… Да нет. Просто…

— Наведите справки. Переговорите с заведующим кафедрой генетики. Если он не дурак, то и сам все уже понял.

— Я переговорю. Обещаю. Но пока…

— Нет. Никаких «пока». Вы можете сколько угодно выяснять и собирать информацию. Но условия я вам озвучу сейчас.

Ректор нервно ослабляет галстук. Ему уже плевать, какое впечатление он производит на этого холеного скучающего хлыща, который с хирургической точностью обрисовывает перед ним возможные перспективы отказа от сотрудничества. Под ногами у ректора разверзаются бездны. И нет им числа.

— Олег Викторович… — в голосе ректора, помимо его воли, отчетливо слышны просящие интонации, — может быть, мы как-то с вами договоримся? Какой у вас лично интерес в этом деле?

— Огромный. Но вас это совершенно не касается. Условия я вам изложил. Достаточно подробно?

— Да. Но…

— Какие «но»? Неужели вам самому все равно, что у вас в университете творится такой бардак? Что одних лишают полагающихся им научных званий, а других… — Олегу на одну миллисекунду изменяет самообладание, и лицо его перекашивает гримаса гнева. На его счастье, ректор занят, вытирая платком лоб. И лицо Олега быстро принимает надменное скучающее выражение. И он продолжает: — Это все исключительно в ваших интересах. Вы и чистоту научного коллектива поддержите, и финансово университет не пострадает. Не понимаю, о чем тут можно думать.