— Ты чего девка творишь? — пытаясь удержать равновесие, громко спросил ее. — А ну встань немедленно!

— Ы-ы, — послышалось в ответ рыдание.

На дороге появились другие действующие лица: худой, насупленный мужик с ремнем в левой руке, а за ним галдящая на разные голоса разнополая и разновозрастная делегация. Причем большинство нарядные.

— Что тут происходит? — поинтересовался я, когда все подошли поближе.

— Дык… Это… Ваш милсть. Сваты к нам пришли, а Нира, дочка моя младшая, в бега подалась. Позор на мою голову, — выдал тираду мужик с ремнем.

— И кто невеста? — вырвался вопрос и показал рукой на ревущую в ногах пигалицу.

— Она?

— Дык, Нира и есть, — кивнул мужик.

Вот те на.

— А ну-ка встань, — грозно приказал я девчонке.

Та с неохотой, не прекращая пускать слезы и шмыгать курносым носом, медленно поднялась.

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать весен, — тихо ответила та.

— А жених кто? — осведомился и посмотрел на вышедшего вперед высокого парня лет на восемь-девять старше будущей жены и в два раз крупнее. То, что старше это может и хорошо, но ведь невеста ребенок совсем. У потенциального мужа кулачищи такие, что если двинет нерадивой женушке – на месте пришибет. Судя по физиономии парня, интеллект задел его только краем, следовательно, подобный исход вероятен.

Это на Земле существует привычка разводиться чуть что, а тут женщинам приходится терпеть всю жизнь. Да и возраст у Ниры слишком мал. Подомнет под себя такой толстолобик пару раз и через девять месяцев появится первенец и так каждый год. Противозачаточных здесь нет. Разве что настой из травки какой-нибудь. Мне откровенно стало жаль девчонку.

— Сваты это конечно хорошо, но почему вы все не на строительстве? Никто из вас не отпрашивался, — пошел я в наступление.

— Так, ваш милсть, как же это? Сватовство же…, - стушевался отец невесты.

— А мне все равно. В общем, поступим так. Раз работать не хотите, то и не надо.

Когда настанет время получения доли с продажи цемента и строительных материалов, наложу штраф на каждого, кто ленился или прогуливал. Локти кусать будете. Попомните мое слово, — пригрозил пальцем присутствующим и заметил, как в задних рядах началось шевеление. Зеваки потихоньку пытались слинять подальше от гнева господина. Хорошо, что хотя бы у некоторых присутствует инстинкт самосохранения.

Теперь разберемся непосредственно со свадьбой.

— Как твое имя, жених?

— Бурко, — промямлил молодой бугай.

— А скажи Бурко… Зачем тебе Нира нужна? Посмотри на нее – одна кожа да кости, — девушка возмущенно фыркнула, но я сделал вид, что не услышал. — Разве в селе нет красавиц под стать тебе? — спросил и обратил внимание, как в глазах жениха вспыхнул огонек интереса. Значит, попал не в бровь, а в глаз. Видать парень и сам не горит желанием видеть своей женой эту пигалицу или ему нравится другая, но против батькиного слова пойти не может.

На улице воцарилась гробовая тишина. Все вытаращились и явно не понимали, к чему господин ведет? Бугай же вообще с каждой секундой терялся все больше и стал оглядываться, ища поддержки у родичей.

— Ваша милость, не гневайтесь. Уважаемый Сурам и я давно договорились поженить своих детей, — высказался родитель Ниры.

— Кстати как звать тебя? — поинтересовался у мужика с ремнем, добавив в голос немного строгости и фамильярности. Пусть не забывает, что не с соседом говорит.

— Парном кличут. Охотник тутошний, — представился папаша девушки и добавил, — а Сурам овцевод. У него самое большая отара в округе, — сдал с потрохами Сурама Парн, за что удостоился от овцевода неприязненного взгляда. Но их отношения меня не интересуют. И без таких обмолвок нетрудно узнать, чем живет любой крестьянин.

— Понятно. Отцы и молодые идите за мной, остальных не держу, — и, не дожидаясь реакции окружающих, развернулся и пошел к домику, который выделили для меня деревенские, нисколько не сомневаясь, что названые крестьяне безропотно пойдут следом. И точно – услышал, как шедший позади Парн цыкнул на дочку недовольно, а потом до слуха донесся звук шагов. Бедняги, наверное, думают, за какие грехи боги ниспослали такого господина? Ну, ничего. Еще молиться на меня будете.

В доме я расположился за грубо сколоченным, как и вся мебель в деревне, столом.

— Проходите. На лавки садитесь, — предложил своим фактическим подданным. — Разговоры разговаривать будем.

Деревенские расселись и приготовились слушать. Я молчал, разглядывал крестьян, а они сидели и нервничали. Первыми нарушить тишину не решались. Оно и правильно.

Нечего поперед барона рты разевать. Мда. Надо же было такое подумать? Привыкаю к личине дворянина? Похоже на то.

— По глазам вижу, что ваши дети не хотят становиться мужем и женой. Так это? — обратился я к молодым.