Мужики, роняя слюни, радостно бросаются на помощь, а она, вроде смущаясь, делает почти незаметное движение плечами, и от этого движения ключи проскальзывают глубже... Этот трюк приколисты повторяют десятки раз, за все время лишь дважды мужчины смутились и не решились запустить руку за опускающимся ключом, а все остальные жадно шарили, не спеша достать ключ, кто-то даже начал вылавливать злополучный ключ снизу, запустив руку под платье, зрители у экранов воют и стонут от восторга. Какие на фиг риголетты или аиды, вот он, настоящий кайф, вот оно, подлинное эстетическое наслаждение этой, как ее там, ага, культурой! Появилась новая разновидность развлекухи, как ее только не называют, но ее фанов называют обычно дрочерами.

На другом канале, который так и называется – «Культура», длинноволосые блондинистые парень и девушка, в одинаковых рубашках, клетчатых шотландских юбках и кроссовках, безостановочно повторяют один и тот же трюк: девушка, тоже нагруженная пакетами с покупками, взмахивает руками, у нее выпадают ее легкие трусики, а она, не заметив потери, идет дальше, где, свернув за угол... торопливо прячется за будку, а за углом уже стоит ее длинноволосый дружок, поставил сумки на выступ стены и, повернувшись к камере спиной, роется в них. Трусики поднимает парень, намеченный жертвой, а они все еще хранят влажность и запах интимного места, парень бросается следом, за углом же эта самая блондинка, ага, вот она, парень с ликующим и очень интимным смешком подходит и говорит, что она потеряла трусики, он готов помочь ей даже надеть... но, когда блондинка поворачивается, это оказывается усатый и бородатый мужик!

Этот прикол крутят с утра до вечера, зрители в диком восторге, а главное, идет по телеканалу «Культура». Это вместо устаревших моцартов и шубертов-мубертов всяких.

– Милый, – донесся с кухни щебечущий голосок, – я бифштекс делаю с сыром и луком! Хорошо?

– Хорошо, – крикнул я.

– И зелени немного, да? Чуть-чуть?

– Отлично, – крикнул я. – Лариска, ты все делаешь отлично!

– Спасибо, милый, – донесся веселый голосок, – я стараюсь...

На балконе свежий ночной ветер охладил голову, вернее, лицо, а голова стала как будто еще накаленнее. Глаза охватили панораму трех десятков домов и широкую трассу в шесть рядов, к ней ручейками стекаются четырехрядные и двухрядные. И везде реки огоньков: сюда – бело-оранжевые, от меня – красные.

Во всех этих автомобилях – полуобезьяны, кто задержался на службе, где «платят хорошо, а я ниче не делаю», задержался не по работе, конечно, полуобезьяны и на службе думают только о том, как трахнуть вон ту и вон ту, говорят, обе хороши с задранными ногами на канцелярских столах... Другие возвращаются с дискотек, балдежек, вечеринок, групповух, из игорных клубов, ресторанов...

Никто из них и не подозревает, что скоро весь этот привычный мир исчезнет буквально в одночасье. Вся цивилизация полуобезьян, именуемая человеческой, исчезнет настолько быстро, что полуобезьяны не успеют и пасти открыть в удивлении.

Наступление новой эры идет по всем фронтам, больше всего сюрпризов ждем от нанотехнологий. Как только будут созданы наноботы, то есть крохотнейшие роботы, человек начнет быстро переходить из нынешней полуобезьяны в существо, которое уже подчиняется не эволюции, а собственной воле. То есть наконец-то сможет менять свое тело, добавлять новые органы или избавляться от старых. Ну, избавляться я не буду, я жадный, а вот добавлю очень многое. Да вообще все добавлю, что смогу ухватить. Понятно же, что полуобезьяны, что талдычат о прекрасности человеческого организма и невмешательстве в его божественное устройство, останутся в обезьяннике, а мы пойдем дальше.

В нанообщество то есть. Мы перестанем быть полуобезьянами, сиречь человеками, и станем наносапиенсами. А это совсем другой мир. Вход Люше, Василисе, Демьяну, Лариске и прочим существам – заказан.

Жутковато, конечно, представить, что у того существа, кем я стану, не будет даже пола... как не будет инстинкта размножения, что постоянно заставляет нас совокупляться и совокупляться. И чем чаще, тем лучше. И разных баб побольше, чтоб, значит, засеять побольше грядок. Ведь то, чем засеваем, так и называется: семя.

Издалека донесся звонкий голосок:

– Милый! Все готово!

Вздохнув, я вернулся в реальность, где кухня, на кухне стол, на столе две широкие тарелки с парующими красно-коричневыми кусками мяса, с оплавленным сыром сверху, посыпанные мелко нарезанной зеленью.

Лариса опустилась по ту сторону стола, светлая и сияющая.

– Чему улыбаешься? – спросил я. – Дела твои прут в гору, знаю. Новый контракт подписала?

Она кивнула:

– Да. Контракт – это все! Но улыбаюсь не по контракту.

– А почему?

– Просто хорошо, – сообщила она.

Я посмотрел, взял нож и вилку. Мясо отделяется легко, прожарилось отлично, но нигде не подгорело, даже не пересушилось.

– Молодец, – сказал я. – В самом деле, хорошо. А ты чего не жрякаешь?

Она тоже взяла нож и вилку, но продолжала смотреть на меня, загадочно улыбаясь.

– Да так... Давно не чувствовала кайф просто от приготовленного ужина.

– Устала, – сказал я понимающе, – ничего, лопай и ложись. Это ничего, что на ночь есть вредно. При нашей жизни полезно все.