— Лизабет… ну, Лизабет это Лизабет.

— Она тебя устраивает? — К Сасс вернулось плохое настроение. Только что она уже была готова согласиться с Куртом, если бы он привел убедительные возражения против присутствия Шона, но эти слова прозвучали смехотворно. — Скажем ясней. Лизабет тебя не беспокоит, потому что она женщина, тебе она не мешает и не претендует на мое время. Верно? — Сасс криво усмехнулась. Курт наклонил голову, и она нагнулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Верно?

Курт выпрямился и улыбнулся своей неотразимой улыбкой, сражавшей наповал всех женщин, едва его лицо появлялось на экране. Сасс тоже не была застрахована от этого; ее сердце тут же растаяло.

— Верно. Я подлец-мачо. Устраиваю скандалы, чтобы размять мускулы. Будь у меня дубинка, я бы стукнул тебя по голове и уволок в спальню. Ну что, — спросил он, обняв ее за плечи, — теперь довольна? Признаю, что я идиот. Ревнивый идиот. И я терпеть не могу делиться. Никогда не был способен на это и сомневаюсь, что смогу перемениться.

— Эге! — засмеялась Сасс. — Пожалуй, я все тебе прощу.

— Ты хоть бы потанцевала вокруг меня немножко. Успокоила мое уязвленное эго.

Сасс обняла его за талию.

— Мы всегда были откровенны друг с другом. Почему вдруг такая перемена?

Курт обнял ее за плечи, и она прильнула к нему. Солнце сияет, воздух свеж, она живет наполненной, деятельной жизнью. Сасс задрожала.

— Замерзла? — нежно пробормотал Курт и обнял ее еще крепче.

Сасс покачала головой. Нет, она не замерзла, но какое-то смутное беспокойство овладело ею. Внезапно она испугалась, подумав о том, что такое совершенство бытия не может длиться вечно. На горизонте ее беззаботной жизни ей вдруг почудились грозовые тучи, и они даже не надвигались на нее, а тихо, едва заметно, подкрадывались.

Прогнав от себя дурные предчувствия, она обняла Курта за талию обеими руками; при этом объятии им стало трудно идти, но ей хотелось ощутить чувство близости. Она прижалась к нему щекой, Курт расслабился и вдохнул аромат ее шелковистых волос, пахнущих гарденией.

— Ах, милая, прости. Я страшно виноват. Знаешь, он первый из мужчин, кто вызвал во мне такую ревность. Не могу даже объяснить причину, разве что я не доверяю ему.

— Почему не доверяешь? — мечтательным тоном поинтересовалась Сасс. — Шон Коллиер дал мне больше, чем я ему. Он просит у меня лишь то, что ему принадлежит: плату за право на экранизацию и его гонорар сценариста. И я почти силой принудила его поселиться в доме для гостей.

— Я знаю. Пожалуй, это меня и беспокоит. У каждого есть свой план, Сасс. И тебе это известно. У каждого, кроме этого человека, если только верить ему.

Сасс подняла голову и посмотрела в глаза Курту. Она знала его так же хорошо, как себя, и такое отсутствие благородства было ему несвойственно.

— Неужели ты не веришь, что он делает то, что ему хочется делать?

— Нет. — Курт засмеялся, но смех прозвучал невесело. — Прости, но я не чувствую себя с ним комфортно. Может, в чем-то он мне и симпатичен, но я никак не могу побороть ощущение, что он что-то у меня забирает — или собирается забрать. И сделает это в скором времени.

— Когда замерзнет ад, Курт. — Сасс крепче обняла его. — Лишь тогда Шон Коллиер отберет у тебя что-нибудь. Ладно тебе. Да и что он может у тебя забрать? Что он может хотеть?

Между ними повисло молчание. Над головой пробежала декабрьская тучка, погрузив сад в тень и заставив их на мгновение ощутить холод; впрочем, память об этом холодке оставалась необычайно долго. Это было затишье перед бурей.

— Тебя, Сасс. Он может хотеть тебя.

Ей нужно было бы со смехом отвергнуть это предположение. Нужно было бы сжать его в объятиях и целовать до тех пор, пока они не запылают от страсти прямо здесь, на мощеной дорожке под зимним облаком. Но Сасс ничего подобного не сделала. Из ее улыбки исчезла лучезарность, искрометность, а глаза потускнели. Они все еще стояли близко друг от друга, но она уже больше не касалась его. А когда Сасс в конце концов преодолела изумление, то заговорила серьезно, спокойно и, как показалось Курту, немного печально.

— Если он и полюбит, то какую-нибудь особенную женщину, которая сумеет вернуть его к жизни. Я не та женщина, что нужна ему.

— Ты снова пробудила в нем интерес к работе, — возразил Курт. — Разве это не первый шаг?

Сасс тряхнула головой, и ее светлые волосы сверкнули так ярко, что Курт никогда еще не видел ничего красивей.

— Я предложила ему шанс работать, преодолеть свою боль, вот и все. Но ему помогает сама работа, а не я.

— О'кей, Сасс. — Курт вздохнул. Ему хотелось убедить ее, что она ошибается. Если два мужчины оказываются в одной комнате с женщиной, они не могут не понимать намерения друг друга.