Впрочем, теперь он начинал думать, что стоит перед своим Ватерлоо. Ему никак не удавалось преодолеть гнев и разочарование и, о да, ревность, которые он испытывал всякий раз, когда видел темноволосую голову Шона Коллиера рядом с золотисто-рыжей Сасс Брандт.

— Господи, Марсия, что с тобой сегодня? Ты убить меня хочешь? — пробормотал Курт. Уткнувшись подбородком в массажный стол, он говорил глухо, ведь страшно неудобно говорить, когда над твоим телом работает массажистка. Лицо у Марсии не слишком красивое, но на этот недостаток можно не обращать внимание, когда есть все остальное. Крошечные белые шорты обтягивают тугие ягодицы, а белая майка с большим вырезом, полные, пухлые груди, на крошечных ногах белоснежные теннисные тапочки и спущенные носки. Ноги длинные, великолепный загар, шелковистая кожа. К тридцати годам она либо умрет от рака кожи, либо станет морщинистой как чернослив. Но пока что он в совершеннейшем восторге от ее беспощадных рук, ему нравится общаться с ней, так тонко чувствующей человеческую природу. Это и ее невероятная преданность делали ее весьма привлекательной.

— Извини, Курт, но ты напрягся как пружина. Если ты не расслабишься, то это отразится на лице, и тогда…

— Отразится на лице, попадет на пленку, и день съемок пройдет впустую, — закончил вместо нее Курт.

— Что ж, верно, — насупилась Марсия, она не любила, когда над ней смеялись.

— Я знаю. Знаю. Просто не люблю, когда ты бываешь права. Смотри-ка. Смотри. — Курт поднял руку и нетерпеливым жестом махнул в сторону окна. Марсия подняла голову и на долю секунды сбилась с ритма. Понимая, что завладел ее вниманием, Курт прищурил глаза, его гнев нарастал с каждой минутой.

— Угу. — Марсия снова направила все внимание на обработку плечевых мышц Курта.

— Угу? Это все, что ты можешь сказать? — возмутился он.

Она еще раз взглянула в окно, убеждаясь, что все поняла правильно.

— Он симпатичный парень, Курт. Что еще тебе сказать?

— Мне хочется, чтобы ты подтвердила, что все это выглядит довольно странно. Сасс поселила его в доме для гостей, вот что! — кипятился Курт.

— Она мне сказала, что сделала это, потому что они работают над большим проектом. — Шлепок, щипок, и плечо закончено. Она принялась за другое.

— Чушь, — заявил Курт. Опытной рукой Марсия массировала ему шею. — Чушь собачья, — пробормотал он, снова положив подбородок на стол. — Высокое кино! Черт побери, там все выйдет так сложно, что хоть давай подписи под каждым кадром. Этот парень писатель, а не сценарист. А это совсем разные вещи.

Курт быстро дал задний ход. Ведь он, в конце концов, играет главную роль. Приятное разнообразие после боевиков и триллеров, в которых он был занят последнее время. Если эта вещь и в самом деле получится, он докажет, что его диапазон намного шире и глубже, чем думают многие. Как бы он ни доверял Марсии, но все же никогда не знаешь, с кем говоришь. Так что он поворчал еще немного, но уже дал теме другой оборот.

— Я хочу сказать, что сюжет хороший, солидный. Только зря Сасс тратит на это столько времени. Все-таки нельзя забывать и о «Перекрестном огне»; надо же продвигать его на экраны. Черт возьми, а если этот парень сам не может написать сценарий, за что Сасс ему платит? Нелепая трата денег, если хочешь знать. Либо сценарий пишет Коллиер, либо Сасс, но зачем вдвоем-то?

— Вдвоем только танго танцуют. — Марсия похлопала его по ягодицам. — Переворачивайся, Курт.

— Тут нет ничего смешного, Марсия. — Курт медленно повернулся, и склонившаяся над ним блондинка переложила узкое полотенце так, что оно прикрыло его самую сокровенную и, как она видела, интересную часть тела.

— Если бы я не знала тебя, то сказала бы, что ты подозреваешь их, что они там не только пишут сценарий, — заметила Марсия, направляя свои волшебные пальцы чуть ниже его ключицы.

— Не говори глупости. Мне просто не нравится, что она пригласила этого незнакомого человека жить вместе с нами. Мы ничего не знаем про него. Ну ладно, он был литературным гением. Кандидатом на Нобелевскую премию. Но ведь он ее не получил, верно? Просто сбежал и спрятался на Аляске, как только жизнь немного не заладилась. Господи, на Аляске! А теперь скажи мне, нормальные люди так поступают? Или у него все-таки не хватает пары винтиков в голове?

Курт ерзал по массажному столу и никак не мог устроиться поудобней. Потом вздохнул. Закрыл глаза. Ему не нравилась картина, плясавшая перед его глазами. Отсюда она казались символом добра и зла — темная грива Коллиера и длинные, золотистые волосы Сасс.

— Не знаю. Я нахожу это романтичным. Мне тоже иногда хочется куда-нибудь убежать, но я слишком большая трусиха.

— Ты уж скажешь.

— Эй, что тебе от меня нужно? — В Марсии росло раздражение. — Я не вижу ничего плохого, если Сасс работает над тем, что ее интересует. Я никогда раньше не слышала, чтобы она так увлеченно о чем-то говорила. Она рассказывает обо всем, не только о текущей работе. И о персонажах, и о костюмах. По-моему, фильм получится отличный. Не могу дождаться, когда его сделают.

— Он никогда не получит высокий рейтинг, — упрямо сказал Курт. — Он сойдет для кучки поклонников, но вовсе не стоит тех сил, которые Сасс в него вкладывает…

Марсия закончила массаж. Повисло тяжелое молчание. Нужно было что-то сказать, чтобы исправить промашку, и Курт раздраженно схватил полотенце и спрыгнул со стола.

— На сегодня хватит, Марсия. Спасибо. Пора браться за дела. Прислать Сасс, когда я оденусь?

— Конечно. Если она свободна.

Марсия вышла из комнаты, не взглянув больше на тело Курта. Оно ей не принадлежало, так что не имело смысла терять покой и желать его. Марсия была в этом отношении весьма разумной девушкой.