Первым, как у нас было заведено, заговорил боян.

– Вернулись наши разведчики из Дании, - кинув взгляд в окно, которое было обращено в сторону храмового вала, сказал Бранко.

– И что они сообщили?

– Еще раз подтвердили твои слова. После скоропостижной гибели Кнуда Лаварда и смерти короля Нильса у данов с королями не очень хорошо. Сначала Эрик Второй был, который Аркону захватил, а сейчас Эрик Третий, больной и несчастный человек. Наследника у него нет, зато от других ветвей семейства есть целых три претендента на корону. За каждым стоит семья и верные ярлы, и они постоянно дерутся между собой. Но, несмотря на кровь и ненависть, по слову церковников они готовы заключить между собой мир и выступить против нас. Первый сильный вождь - незаконнорожденный сын короля Эрика по имени Свен и его поддерживает половина Ютландии. Второго зовут Кнуд - он первенец Магнуса Сильного, а значит, имеет право на престол как потомок короля Нильса. За него большая часть Зеландии. Ну и третья фигура, сын Кнуда Лаварда и киевской княжны Ингеборги Мстиславны, юный Вальдемар, тот самый который в твоей истории разрушил Аркону. Его прикрывают католические священники-цистерианцы и воеводы отца. Однако он пока в битвы не лезет, поскольку сейчас этому потомку Владимира Мономаха по матери всего одиннадцать лет и вместе с тринадцатилетним Абсалоном, будущим епископом Лундским, он проживает в замке Ассера Рига.

– И что, Векомир уже принял какое-то решение?

– Да.
– Бранко тяжко вздохнул и сказал: - Верховный жрец одобрил твой план и послал в Данию наших витязей, которые должны уничтожить Вальдемара и Абсалона. Они убьют этих сопляков, а след, который воины оставят, укажет на ярла Свена. Сторонники и верные сподвижники грозного Кнуда Лаварда начнут мстить, а сын Магнуса Сильного им в этом с радостью поможет. В итоге должна вспыхнуть гражданская война, во время которой мы постараемся отследить и уничтожить посланцев Бернарда Клервоского и наиболее рьяных священнослужителей Христа.

Ростич замолчал, а я подумал о том, что с этого момента история начинает свой разворот на другое направление. И отменить ничего не получится, так как витязи уже в пути и, зная их профессионализм, можно быть уверенным, что приказ Векомира будет выполнен без каких либо колебаний и сомнений. Это точно, ибо для воинов храма, которые считают, что исполняют волю богов, Вольдемар и Абсалон всего лишь цели. Да и для меня, честно говоря, тоже, поскольку я считаю, что судьба целого народа гораздо ценнее, чем жизни двух датских мальчишек, которые мечтают о славных подвигах и покорении язычников. Поэтому моя совесть чиста и спокойна, позывов покаяться я не ощущаю и продолжаю беседу.

– А что по другим венедским соседям?
– спросил я у Бранко.

– Ты торопишься, - усмехнулся боян.
– Мы не в твоем времени, где были летающие корабли и самобеглые повозки. Разведчики делают свое дело, но Польша не близко, а земли германцев и франков обширны и находятся еще дальше.

– Но Швеция-то рядом?

– Это да, до берега свеонов при хорошем попутном ветре плыть всего сутки. Однако там война и неразбериха, хотя уже сейчас можно сказать, что слова ярла Фремсинета подтверждаются. Приверженцы старой веры пока еще цепляются за острова и замки на озере Меларен, но вскоре их добьют.

– Вот-вот! И я про то же самое. Нельзя медлить. Надо помочь шведским язычникам, а потом они помогут нам.

Боян искоса посмотрел на меня и неодобрительно покачал головой:

– Тебе легко говорить, мол, надо помочь, а для нас свеоны враги, которые не раз с варягами насмерть резались и не одну сотню венедских голов во славу Одноглазого Отца Дружин срубили. Мы, впрочем, тоже немало викингов уничтожили и у ранов половина Швеции в кровниках. Поэтому сразу кидаться на помощь к свеонам не стоит. Сначала посланцы Векомира найдут Сигтунского лагмана Гутторма Тостерена, последнего языческого лидера в тех землях, и если они с ним договорятся, возможно, мы окажем детям Одина поддержку.
– Ростич увидел, что я нахмурился и добавил: - Не торопись Вадим. Не надо. Придет срок, и мы до всех доберемся. До Вартислава Грифина, до германского короля Конрада Третьего, до его племянника герцога Фридриха Швабского, которого ты называешь Барбаросса, до Бернарда Клервоского, Генриха Льва и остальных наших врагов. Однако это случится своевременно, а пока мы должны следить за большим миром, ковать клинки, собирать в кулак силы и готовить воинов, которые смогут отправиться в любой конец Европы и сделать то, что нужно для выживания нашего народа.

– Да я это все понимаю. Но результата хочется не потом, а сейчас.

– Всем хочется, - Бранко усмехнулся и немного сменил направление беседы: - Кстати, как у тебя с учебой? Грамоту нашу уже освоил?

– Да, понемногу дело движется. Буквицы, вроде бы и незнакомые, а в то же время свои, так что письмецо уже прочесть или написать смогу.

– А с остальными науками что?

– Так же. География привычная, хотя многие города и реки носят старые названия. Язык теперь знаю хорошо, благо, разговорной практики много. Морское дело в теории идет. С оружием занимаюсь каждый день. Так что в Арконе я уже могу сойти за своего. А к чему это спрашиваешь? Векомир поручил узнать о моих успехах?

– Да.

– С чего бы это он такой заботливый? Задумал что-то?

– Верховный жрец запомнил твои слова о том, что противника необходимо опережать. И вчера он приказал мне собрать смешанную группу из витязей, волхвов, торговых гостей, ведунов и боянов, которая станет заниматься сбором сведений о крестоносцах и планированием всех наших ударов по врагам.

– Центр аналитики и координации?
– вырвалось у меня.

Ростич слегка ударил раскрытой ладонью по столешнице и возмутился:

– Вот почему у вас в будущем язык такой поганский!? Сейчас ничего не понял.

– Бывает, - я пожал плечами и поторопил бояна: - Так что там насчет группы?

– Она будет создана, и ты войдешь в нее как один из руководителей.

– Но я ведь человек со стороны.

– Уже нет. Деяниями и помыслами ты доказал свою близость к нам, и потому мы, все кто с тобой общался в минувшие два месяца, тебе доверяем.

– Ясно. И каковы будут мои обязанности?

– Сейчас от тебя нужны идеи по устранению вражеских лидеров. В чем-чем, а в этом ты соображаешь. Ну, а что будет потом, время покажет.