Перешучиваясь, мы обтерлись, оделись и дождались, пока лошади обсохнут, а затем направились к дозорным, которые, конечно же, заметили, что с нами жрец, и без опасения вышли на грунтовку. Ну, а дальше, как и везде, обмен приветствиями и новостями. Ничего интересного, за исключением концовки, когда Ждан коснулся местных дел.

– А что же вы, люди, - спросил волхв, - с соседями на ножах? У них деревня в пепел обращена, и ваша такая же. Нельзя было договориться?

Дозорные, все три человека, словно на подбор, бородатые русоволосые мужики в длинных серого цвета рубахах и таких же портках, замялись. Рогатины, которые они держали в руках, качнулись, а лапти зашоркали по земле. Было видно - эта тема им неприятна, а моя способность чувствовать внутренний мир людей говорила о том, что они в легком замешательстве. Но, наконец, старший над дозорными, которого звали Голяш, кстати сказать, по совместительству он являлся старостой деревни редарей, ответил:

– Волхв, ты первый человек, кто за минувший год нас об этом спросил. Мы и сами понимаем, что надо мириться, а как? Князья дрались и продолжают враждовать, деревни наши сгорели, но пролитой крови между нами нет. Может останешься на денек и поможешь нам? Ты человек мудрый, с богами общаешься, и с тобой воин знатный. Съездите на тот берег и с укрянами поговорите, а мы в долгу не останемся. У нас даже лодка найдется, чтобы вам мокнуть не пришлось.

– Нет, - Ждан усмехнулся.
– Мы торопимся, а отношения наладить вы и сами сможете. Надо только через гордость свою переступить, и вспомнить о том, что на другом берегу не чужаки, а свои люди.

– Свои-то они, конечно, свои.
– Голяш невесело вздохнул.
– А что если завтра Прибыслав или Вартислав прикажут в бой идти? Что тогда?

– А ничего. Пусть дружина рубится, а ваше дело сторона. Вот немцы, даны или лехиты, эти враги, а своих соседей обижать не след. Приказывать вам не могу, не в моей вы власти. Но если хотите моего совета, то сегодня же с правым берегом замиритесь, и не откладывайте это на завтрашний день. Времена нынче смутные и лихие, и кто знает, возможно, вскоре вы будете искать помощи, а кто кроме соседей поможет? Никто, ибо наши племена сами по себе.

– Мы подумаем над твоими словами жрец.

– Нечего тут думать. Укры хоть сейчас готовы про обиды забыть и вновь жить как добрые соседи. Только вашего шага ждут. Ну же! Решайся! Сейчас выйдешь к реке, вызовешь старосту правобережного, который тебе свояк, поговорите, обсудите все и уже к вечеру будете вместе за одним столом сидеть и медовуху пить.

В словах жреца была такая сила и уверенность в своей правоте, что у местных жителей загорелись глаза. Прав Сивер, есть у Ждана талант людей убеждать, и не просто умение, а специально развитое мастерство, и значит, при желании такой человек сможет уговорить практически любого.

Ждан замолчал и вперил свой взор в Голяша. Староста зябко поежился, кивнул и вместе со своими людьми, освобождая нам проезд, отступил на обочину. Наша группа продолжила свое путешествие, а жрец приподнял вверх правую ладонь, словно благословил рядовичей, и произнес:

– Мир вам люди добрые. Будьте мудрыми и переступите через обиду ради своих детей.

В ответ уважительные поклоны и голос Голяша:

– Мы тебя услышали жрец. Благодарим за наставление. Осторожней будьте, в Роске сейчас наемники стоят, князь их нанял...

Налетевший от реки легкий ветерок всколыхнул ветви придорожных кустов, и заглушил последние слова старосты, а мы посвистом взбодрили лошадок и погнали их вперед. Рысь. Шаг. Рысь. Шаг. Остановка. Поводили лошадей по кругу, а затем, когда они остыли, напоили их. Короткий отдых. Обед, который больше напоминал ранний ужин. Снова в седла и опять дорога, которую я уже не запоминал, слишком устал и находился в состоянии полусна. И уже в первых сумерках встряска.

– Проснись!
– услышал я голос Сивера.

– А!? Что!?
– вскинулся я и крепче ухватился за поводья.

– Приехали.

Действительно, мы добрались к Роске, небольшому острогу между рекой Укрой и крепостью князя Прибыслава, которая называлась Камень. Наконец-то, здесь отдохнем, приведем себя немного в порядок, и уже отсюда повернем на полночь, так у наших предков обозначался север. Эх! Скорей бы уже море, а то устал я чего-то.

Скрипнув несмазанными железными петлями, ворота Роски распахнулись. После короткого опроса, кто мы и откуда, стражники пропустили нас внутрь. А еще через полтора часа, сытый, веселый и довольный собой я находился в обеденном зале местного постоялого двора, где пил медовуху и слушал человека, встреча с которым изменит мою жизнь. Да что там моя жизнь, она весьма ощутимо изменит ход всей мировой истории, и вот это уже серьезно. Классический "эффект бабочки", в результате которого происходит не запланированное историческим процессом событие, вызывающее непредсказуемые изменения будущего. Впрочем, об этом дальше, а пока я ехал по темным узким улочкам Роски и мечтал о самых простых вещах, о горячей воде и большом куске вкусного жареного мяса.

Лишь только мы въехали на двор большого постоялого двора, который находился в самом центре Роски, как Сивер произнес:

– Здесь свеоны, надо быть настороже.

Свеонами венеды называли шведов, это я уже знал, да и по смыслу догадаться можно было, тем более что на Руси этот народ называли свеи. Но почему с ними необходимо быть осторожными, я не понимал, и потому уточнил у витязя:

– Они опасны?