Следовательно, есть рода, которые являются ответвлениями нашего народа, только другая его культурная ветвь, не хуже и не лучше, а просто другая. Варяги моряки. Поляне лесовики. Ну, а близкие к славянам половецкие племена степняки. И если говорить конкретней, то половцы состоят из нескольких племенных групп: донской, побужской, донецкой, приморской, заорельской, приднепровской и лукоморской; и каждая группа делится на множество родов. Поэтому те, кто близок к славянам, не только по крови, но и по менталитету, дружат с киевскими и черниговскими князьями, которые приглашают степняков на Русь для решения династических проблем и несения воинской службы, и в этом нет ничего удивительного. Точно так же как и в том, что монахи-летописцы называют их погаными, ведь в большинстве своем они пока еще язычники, как и венеды-варяги. А мне с детства рассказывали, что полабские славяне сплошь дикари, которые сидели в лесах и друг друга кушали, пока их доблестные крестоносцы к цивилизации не приобщили, а все половцы косоглазые потомки народа сюнну из монгольских степей. Очередная ложь, услышав которую у меня складывается впечатление, что кто-то целенаправленно занимается фальсификацией истории и внедрением в головы людей установки, что их предки были тварями дрожащими.

Это правильно, так легче контролировать толпу, которая должна быть уверенна, что нет власти не от бога, и все нити управления человечеством находятся в руках некоего сверхсущества. Возможно, для кого-то это аксиома, а на мой взгляд полнейшая чушь. Каждый из нас волен в выборе своей судьбы, кроме тех, кто добровольно посвятил себя служению какой-то идее, и церковные иерархи, что современные из двенадцатого столетия, что из моего родного века, всего лишь марионетки, которых дергают за ниточки истинные властители мира сего. Ну и кто же они, настоящие правители летящего в безвоздушном космическом пространстве геоида под названием Земля? Я не знаю. Возможно, какое-то тайное общество или организация самых богатых и шибко хитрожопых людей планеты, а может быть, прав Ждан, который говорит, что это слуги темных богов, желающих получить контроль над разумом и душами людей. Кто ближе к истине, мне пока неизвестно. Однако когда-нибудь я постараюсь это узнать, а общение с элитой нашего народа - волхвами, должно мне в этом помочь. И пусть это не сверхцель и не задача на всю жизнь, а всего лишь желание здравомыслящего человека разобраться в происходящих вокруг него событиях, заняться этим вопросом можно. Благо, я молод, а опыт сорокапятилетнего человека остался при мне. Вот потому я и склоняюсь к решению остаться в Арконе.

Впрочем, до Руяна еще необходимо добраться, а сделать это совсем непросто, как мне казалось раньше. В лесах и поселках вдоль дорог княжеские воины, наемники, обозленные на весь белый свет рядовичи и смерды, да и простых разбойников хватает. И хотя золотой пояс Сивера и белую одежду Ждана видно издалека, уверенности в том, что это даст нам возможность без проблем добраться из пункта А в пункт Б нет, и мы все время настороже. Вот и сейчас остановились не просто так, а для того чтобы осмотреться и, кажется, витязь Триглава определился в том, куда направить своих лошадей и не грозит ли нам опасность.

Сивер взмахнул ладонью и указал в сторону реки:

– Надо вплавь переправляться. На той стороне дозор редарей, а на этой укряне сидят. Но нас они не тронут.

– Ты слышал их?
– спросил витязя Ждан.

Я сразу же навострил уши, поскольку речь зашла о способности Сивера ощущать присутствие людей и их эмоции. Мой талант схож с его, но он не развит, и когда витязь демонстрировал нечто экстраординарное, то я старался перенять у него хоть что-то полезное.

– Нет, - воин Триглава усмехнулся и покачал головой.
– Обошелся без этого. В дозорах местные жители, их и так видно. Были бы воины, разговор иной, а с поселянами все просто.

– Где они?

Витязь качнул головой и его потный чуб оторвался от бритой головы и вновь упал на затылок. Забавно.

– Лощина справа, кустами заросла. Видишь?

– Да, - без поворота головы краем глаза Ждан посмотрел в ту сторону.

– Там пять бойцов, переправу стерегут.

– Ага! Вижу.

Что увидел Ждан, совершенно непонятно, лично я ничего не заметил, зеленка сплошняком и все, хотя, было какое-то шевеление, и птички там не летали, и это знак возможной засады.

– А редари у самого берега сидят, - продолжил Сивер.
– Бывший паромный сарай, там сруб не до конца выгорел, и они в нем, человека три, может четыре. Угрозы ни от кого нет.

– Теперь заметил, - произнес жрец, разглядывая противоположный берег, и согласился с воином: - Да, рядовичи в нас стрелять не станут. Можно переправляться. Если все сделаем быстро и не задержимся, то к ночи будем в Роске. Я там бывал пару раз, хороший городок и постоялый двор справный. Но просто так я уехать не могу, так что с местными пообщаюсь, и только тогда дальше двинемся.

Ждан направил своего жеребчика к лощине, где прятались укры, а Сивер его окликнул:

– Тебя сопроводить?

– Не стоит. Я сам.

– Ну, как знаешь.

Витязь опустил голову в плечи и нахохлился, словно птица на морозе, а я спросил храмовника:

– Сивер, а чего Ждан с селянами обсудить хочет.

– Будет их склонять с соседями с другого берега замириться. Жрец ведь не только хранитель знаний, чародей и проводник божественной воли, но и судья, который вершит свое правосудие не по законам князей, а по совести. Жаль, мы торопимся, а то бы ты увидел, как Ждан людей примиряет. Красиво это делает, где словом, а где-то и примером. Умный человек, сам по законам Прави живет, и других за собой ведет. Не зря его Лучеврат своим преемником видит, хотя есть более старые жрецы Триглава.

– Ясно.

Я замолчал и скопировал позу Сивера. И так мы простояли на одном месте минут десять. Ждан за это время успел перекинуться несколькими словами с украми, которых выкликнул из чащобы, что-то с ними обсудить и вернуться к нам. На лице волхва сияла улыбка, он явно был доволен и кивнул нам в сторону реки:

– Поехали.

Мы стронулись с места и спустились вниз. На берегу спешились и разделись. Одежду и припасы упаковали в непромокаемые кожаные мешки и, взяв лошадей в повод, повели их в реку. Вода еще была холодная, месяц травень (май) в самом конце, и до наступления лета еще целых два дня. Однако ничего, река на переправе не очень широкая, течение не быстрое, а лошади у нас обычные степные лошадки, низкорослые, сильные и неприхотливые, так что Укру мы форсировали за пятнадцать минут. Правда, нас снесло в сторону от пепелища и дороги, но не слишком далеко.