Так он и оказался в отчаянном положении. Выйди он на связь со Стивеном, это тут же заметят, и он присоединится к Гонроду. Впрочем, он, скорее всего, и так к нему присоединится. Ведь Гонроду придется потерять слишком многое: влияние, должность, возможно часть разрешенных ему заклинаний, и чтобы выйти из этого с наименьшими потерями он, не задумываясь, предаст Санима, которому все равно не слишком доверял. Так что это был лишь вопрос времени, а Саним не выдержит, если останется в полном неведении о судьбе их 'подопечного'. Поэтому, заранее осознавая к чему это приведет, он вновь принял свое зелье и погрузился в наблюдение за Стивеном и его друзьями из Третьего мира.

Саним видел и погоню, и дальнейшую битву, и то, чем она закончилась. На его лице проступила одинокая слеза. В том, что произошло, он был виновен не меньше, чем тварь, столкнувшая Стивена вниз. Если бы тот вернулся домой, во Второй мир, он остался бы жив. Но Саним не пустил его. Риск был напрасен, все было потерянно, война неизбежна, последствия - непредсказуемы.

Саним разорвал связь с Третьим миром. Он встал, взял бокал и бутылку джина и сел дожидаться, когда за ним приедут люди из Совета.

* * *

Одно за другим, все случилось за мгновение. Пока кинжал, рассекая воздух, летел к шее солдата, Адэль увидела, как с неба срывается и начинает падать ярчайшая звезда - символ великих судеб. Понимание обрушилось на неё слишком поздно. Звезда Стивена начала тускнеть. Ни на предупреждение, ни на спасение времени не осталось. Когда она обернулась, рука Стивена соскользнула, и он устремился вниз, в бездну, подобно своей звезде.

Адэль хотела прокричать его имя, позвать, но крик умер, так и не сорвавшись с губ. Неистовый ветер окутал утес, неизвестно откуда появились тонкие столбы вихря - смертоносные смерчи. Солдаты поспешили оседлать коней. Филлириус держал Адэль сзади, обхватив руками за талию, и пытался оттащить от края обрыва. Внезапно вокруг потемнело - черно-серые тучи заволокли небо, смерчи соединились в один, и он закрыл собой свет. Деревья, камни - он пожирал всё и разрастался. Несколько солдат вместе с лошадьми, увлекаемые его силой, упали с обрыва вслед за Стивеном. За ними отправилась и последняя гончая.

Филлириус лежал на земле без чувств. Адэль стояла в стороне и с ужасом взирала на происходящее. Она видела, как ускакал генерал Дриор, который, так и не вступив в битву, даже не слезая с коня, ранил себя и ускакал прочь. Оставшиеся солдаты последовали за ним, и смерч их словно не заметил, позволяя избежать смерти. Еще секунду и друзья остались на поляне одни. Смерч крутанулся последний раз и исчез. И, только тогда, когда на поляну перед обрывом Предков, опустилась гнетущая тишина, когда окружающий мрак расступился, обнажив кровь, растекшуюся по земле, Адэль до конца осознала, что произошло. Ее сломили выступившие слезы.

Сидя около Филлириуса, и смотря на обрыв, она лишь плакала и шептала 'Стивен. Стивен. Стивен...'.

* * *

Рона в очередной раз она упустила Адэль Бъюкер. Когда она добралась до поля боя, ее гончие были мертвы, а оставшиеся солдаты генерала спасались от стихии. Позади них бушевали смерчи, а дальше разливалась тьма. Путь к беглецам был перекрыт. Она легко справилась бы с тьмой, но смерчи. Всякий раз, когда она, казалось, подгадывала момент и возможность прорваться, смерч, словно понимал это, тут же перекрывал путь. Она сдалась, когда попыталась оттеснить смерч своим даром и прорваться к врагам, но он сбил её с лошади, проволок по земле, разбив о камни голову, порезав руки, ноги и все тело. Рона была вынуждена повернуть назад. Этот смерч оказался сильнее её дара.

И сейчас, поверженная, она не торопясь, входила в шатер. Так обреченные, приговоренные к казни идут к эшафоту. Её глаза обесцветились, стали словно прозрачными. Она выглядела не меньше чем на сорок, хотя совсем недавно ей исполнилось всего двадцать четыре. Ничто для долгожителя. Ей предстояло прожить не одно столетие. Но беспрерывная служба на Императора старила её на глазах. Очередной провал окончательно выбил её из сил. Кожа потеряла упругость от недостатка сна и еды, под глазами чернели круги. Она была измотана. Ей даже не удалось залечить небольшие ранения, и кровь стекала из порезов, смешиваясь с грязью и пылью. Рона сделала шаг вперед, её ноги подкосились, и тут она увидела Бенджамина. Глубокая рана на его икре, с внутренней стороны, обильно кровоточила. У Роны отлила кровь от лица.

– Бен!
– с криком кинулась она к нему, - Они ранили тебя! Что ещё, где болит? Посмотри на меня! Куда ещё тебя ранили?! Дай я вылечу ногу! Где ещё болит? Бен!

Бенджамин смотрел на Рону и не мог вымолвить ни слова.

– Ну что ты уставился на меня?! Что?! Где ещё раны? Здесь больно? Здесь? НУ ЧТО ТЫ МОЛЧИШЬ?!! ОНИ МОГЛИ УБИТЬ ТЕБЯ! ТЫ ЖЕ МОГ УМЕРЕТЬ! Я же предупреждала!!! Я говорила! Не подходи к ним слишком близко!!!
– трясясь от усталости и страха, вся в слезах, она кинулась на грудь Бена и долго не могла успокоиться.

Бенджамин поддержал её, и хотел усадить на кровать, но Рона осталась на полу. Она пыталась задействовать дар. Бен понял её затею, нежно взял под руки и покачал головой.

– Позаботься сначала о себе.

Рона категорически отказалась. Невзирая на усталость, она возразила Бену твердо и решительно, и он не стал сопротивляться. Что-то кольнуло прямо в сердце, при виде её самоотверженности и Бенджамин с глубокой тоской вспомнил, как она однажды сказала ему: "Мой дар может не только убивать". Со второй попытки, Роне удалось вызвать магию. Она разорвала штаны и приложила раскрытую ладонь к ране.