Уркаган быстро надел чистую рубашку, заправил под нее самодельной зэковской работы нательный крестик.

В небольшой тюремной церкви было многолюдно. Многие зэки использовали службу, чтобы пообщаться между собой, передать информацию.

Немолодой священник монотонно, заученно вел службу. Зэки, когда надо, крестились, когда следовало – отвечали хором. Татуированный уркаган с глубоко посаженными под низким лбом глазами стоял отдельно от других.

– Желающие исповедоваться есть? – поинтересовался священник, собирая богослужебный инвентарь.

Таких отыскалось пятеро. Последним в очереди стоял уркаган, хотя по своим тюремным заслугам и положению вполне мог пройти первым.

Священник терпеливо выслушивал путаные признания зэков и отпускал грехи. Вскоре рядом с ним оказался и последний из исповедующихся – бывалый уркаган.

– Грешил, сын мой? – Священник сцепил на коленях руки, на пальцах просматривались белые пятна от сведенных зоновских татуировок.

– Грешил, святой отец.

– И в чем?

– Чифирь пил.

– Для церкви это не грех. Все люди чай пьют.

– Лоха одного в карты обул.

– И этот грех тебе отпустится. В чем еще грешен?

– Первохода одного опустил. А потом оказалось, что девку он не насиловал. Подставила она его.

– Этот грех ты по неведению совершил. На телку он теперь перешел. Потому и он тебе отпускается.

– Вот вроде и все, святой отец, – проговорил уркаган.

Священник перешел на шепот:

– Шамиль с тобой в камере парится?

– Со мной.

– Кончить его надо, – тихо проговорил священник.

Уркаган блеснул глазами, но спрашивать «почему?» и «зачем?» не стал. Ведь понятно было – не от своего имени говорит священник, а так решили люди, стоявшие гораздо выше его, и он лишь озвучивает их волю.

– Только аккуратно, чтобы не подкопались. Сделаешь?

– Сделаю, батюшка.

– Заранее отпускаю тебе грех этот, сын мой, и благословляю. А вот и бонус тебе за смирение и послушание. – Тюремный поп протянул уркагану толстенную Библию. – В корешке ее супертонкий «айфон» с мобильным Интернетом припрятан. Батарея хорошо держит, на следующей службе я тебе подзаряжу. Только не спались с ним во время шмона…

…Глубокой ночью из камеры, где сидел Шамиль, раздался отчаянный стук в дверь и крики:

– Охрана, сюда! Доктора!

Подоспевшие вертухаи и тюремный медик застали следующую картину. Перепуганные зэки жались по углам. На бетонном полу с разбитой головой лежал мертвый Шамиль. Из раскроенного виска медленно вытекала кровь.

Татуированный уркаган объяснил, что произошло. Мол, бизнесмен кавказского происхождения по неосторожности свалился с третьего яруса шконок. Ну и, как водится в таких случаях, неудачно ударился головой. Все зэки дружно подтвердили эту очень удобную во всех отношениях версию.