Катя прикинула, что тему в принципе можно продолжать. Она для зрителей интересная и никак не затрагивает последние события в монастыре.

– Выходит, наш город может пополниться еще одним туристическим объектом, что принесет немалую пользу бюджету? – предположила телеведущая.

– Вот и я это говорю, – старик принялся жестикулировать, – даже на прием к покойному архимандриту Филарету ходил.

Катя напряглась, но потом подумала, что ничего плохого в этих словах нет. Ведь весь город и так знал, что Филарет преставился.

– …Он меня внимательно выслушал, – продолжил старик-краевед. – Пообещал силами монахов произвести раскопки.

– Ну и каков был их результат? – спросила Савина.

– А потом архипастырь сказал мне, что никаких пещер не обнаружили. Мол, нет там ничего. Но покойный ошибался, я это точно знаю. Рамки всегда пустоты под землей показывают.

Катя перехватился инициативу в свои руки:

– Тема, конечно же, очень интересная. Мы к ней обязательно вернемся в одной из следующих передач. Пригласим вас, Станислав Станиславович, других историков, чиновников из мэрии, представителей церкви. Телеканал «Варяг» готов дать вам площадку для дискуссии. А сейчас, к сожалению, время нашей передачи подошло к концу. Увидимся через неделю. Повтор программы смотрите в субботу. Благодарю наших гостей за то, что не отказались приехать к нам в студию. До новых встреч!

Видеоинженер за стеклянной перегородкой поднял над головой скрещенные руки, показывая, что выход в эфир окончен.

– Ну как? Получилось? По-моему, живо, – произнесла Катя, отстегивая микрофон от воротника блузки.

Оператор Феликс поднял оттопыренный большой палец.

– Одна из лучших наших передач.

– А что, эти пещеры и в самом деле существуют? Вы в этом уверены? – спросила телеведущая у Станислава Станиславовича, который уже паковал бумаги в пухлую папку и складывал медные рамки в ящичек-пенал.

– Конечно же. Я в этом на сто процентов уверен. Голову могу дать на отсечение. Это же, только представьте, сколько туристов к нам повалит монашеские пещеры и подземные храмы смотреть! Я думаю, там и мощи есть. Это я вам уже как историк говорю…

Катя Савина уже садилась в машину, когда в ее кармане запиликал мобильник.

– Да, я слушаю, – ответила она, даже не глянув на дисплей.

И тут в трубке раздался голос, который ей не очень хотелось услышать, и принадлежал он тому самому чиновнику из мэрии, который курировал местные средства массовой информации:

– Госпожа Савина, – официальным тоном произнес он, – я же вам русским языком сказал, что нежелательно упоминать обо всем, связанном с монастырем и православной церковью. Вы бы лучше, как прежде, про бездомных кошечек и собачек передачи делали.

– Так мы же в позитивном смысле монастырь освещали.

– Еще раз повторяю – никаких упоминаний о монастыре и церкви. А о передаче про мифические катакомбы под монастырем просто забудьте. Не будет такой передачи. Думаете, к нам в мэрию ваш Станислав Станиславович не ходил? Он уже плешь на голове всем проел. И если в монастыре ему сказали, что подземелья нет, значит, так оно и есть. Да, и еще, повтор передачи в субботу отмените. Клипы какие-нибудь поставьте. Короче, это ваши проблемы.

Катя тяжело вздохнула и произнесла в трубку:

– Поняла, не дура.

– Вот и отлично. Надеюсь, второй раз нам говорить с вами, госпожа Савина, на эту тему не придется. А если и придется, то разговор с вами, в качестве собственника телеканала, станет последним.

Связь оборвалась.

– Вот урод гребаный, – зло молвила Катя, бросила мобильник на приборную панель и провернула ключ в замке зажигания. – Ну вот, еще и машина заводиться не хочет. Пошла полоса неудач.

«Дороги не ведут к обрывам» – это было одно из любимых выражений Павла Игнатьевича Дугина. И в самом деле, каждая дорога ведет к месту, населенному людьми. Ступив на асфальт, можно с уверенностью утверждать, что твоя нога стала одновременно на парижские улицы, площади Рима и берлинские переулки. Сегодняшний мир глобален, и живительными его артериями являются именно дороги.

Федеральная трасса, ведущая к Москве, обходила небольшой старинный городок стороной. Она являлась как бы полукольцевой его дорогой. Сновали по ней большегрузные фуры с броскими иностранными надписями. Ездили неприглядные «Жигули» и «Москвичи» – ветераны еще советского автопрома.

Заливисто пели птицы. Шумел вершинами сосен нестарый лес. У трассы на четыре полосы движения с разделительной полосой примостилась стоянка. Место, в общем-то, неприглядное. Ни придорожного кафе, ни даже биотуалетов. Просто заасфальтированный кусок земли. А возле него несколько столиков под навесами и проржавевший мусорный бак. Стоянкой пользовались в основном дальнобойщики. Загоняли сюда фуры и ночевали себе, позволив пропустить перед сном законные сто пятьдесят граммов водки, чтобы завтра голова не болела и запаха не было. А обычные автомобилисты проносились мимо нее. Вот разве что родители с детьми останавливались, чтобы перекусить в лесу, воспользовавшись столиками, раскрашенными во все цвета радуги дорожно-эксплуатационными службами. Днем стоянка обычно пустовала. Ну что делать на ней дальнобойщикам? Этим работать надо, гнать свои грузы из России в Европу.