Шрифт:
вы можете обнаружить лишь чай. Да и то, не крупнолистовой, а в пакетиках, и самый
дешевый. Впрочем, мне никогда не бывает жаль людей, составляющих такие списки.
Жалость — это эмоции, а они мне мешают.
Еще я люблю списки покупок за честность. Они, в отличие от людей, никогда не
пускают пыль в глаза. Не пытаются предстать чем-то большим, нежели они есть.
Не верьте историкам, которые рассказывают вам о том, как жили древние греки. Не
верьте литераторам, которые пишут о том, как жили древние греки. Не верьте даже тем
литераторам и историкам, которые были древними греками. Верьте только археологам,
которые методично и долго перебирают мусорные кучи, оставшиеся после древних
греков, и законсервированные в земле. Верьте не рассказам о жизни, верьте самой
жизни.
Верьте спискам покупок.
Я мечтаю, что когда-нибудь соберу достаточно большое количество списков покупок
самых разных семей. И смогу подшить эти списки самой маленькой и самой тонкой
иглой и самыми нежными нитками в большой фолиант. Это будет самая значительная
книга мира. Ценнее рукописей Кумранских пещер. Дороже Евангелия от Филиппа.
И в самом конце этой книги я поставлю свой, самый последний список. Тех покупок,
которые потребуются мне для того, чтобы соединить в одно целое все собранные мной
списки покупок. Он будет выглядеть примерно так:
Игла тончайшая, нежная, как жало комара — 1 штука.
Бумага для списка покупок, тонкая, как странички карманной Библии для путешествий
— 1 листок
Нитки шелковые, незаметные, и прочные, как цепи моей любви, прикрутившие нас с
тобой друг к другу- 1 моток
Ручка, которой будет заполнен последний листок — 1 штука
Итого: любовь
Трицератопс
Да, я трицератопс. А что здесь такого? Обычное ископаемое. Правда, если быть
честным, я не совсем трицератопс, как таковой. Я, скорее, изображение трицератопса -
цветная наклейка на женских трусиках. Беленьких, хлопчатобумажных. Если учесть,
что никто из людей трицератопса вживую не видел, — а мой облик воссоздали всего по
одной кости, — вы неплохо справились. Я на трусиках и в самом деле похож на себя
таким, каким был в мезозое. Что? Мезозой? Ну, это период, во время которого я обитал
на планете. Еще до тех пор, конечно, как по прихоти художника и непритязательной
чешской фирмы мной стали украшать нижнее белье этой самой фирмы.
В мезозое я обитал в Северной Америке. Сейчас я обитаю на лобке. И выгляжу, как
цветастая ящерка с гребнем на голове и ногами слона. На всякий случай, — видимо,
чтобы сомнений никаких не оставалось, — художник, меня изобразивший, написал подо
мной цветными же буквами слово. "Трицератопс". Звучит красиво. Особенно, если не
задумываться над тем, как переводится это с латыни.
"Трицератопс хорридус". Ужасная трехрогая морда.
Вот так вот. Но мое изображение на трусиках вовсе не ужасно. Наоборот, очень милое.
И сейчас, — не то, что 70 миллионов лет назад, когда я неуклюже переваливался по
планете, — мужчины едва не плачут, глядя на меня. Само собой, думают они о том, что
под трусиками. Я тоже часто об этом думаю, нисколько не возбуждаясь. Видимо, не
успел привыкнуть к самкам вашего вида. Хотя к хозяйке я давно и искренне привязан.
И даже чуть ее ревную. Я бы женился на ней, будь я человеком. Чего уж там, я ее
люблю. И у нее, — женщины, на чьем лобке я мирно существую по средам и пятницам, -
есть единственный недостаток.
Она стирает руками.
Она недолюбливает машинную стирку. А я боюсь ручной стирки. Она меня убивает.
Такое большое и старинное существо, и боится, скажете вы. Он пережил множество
катаклизмов, увидел мир на протяжении десятков тысячелетий, а сейчас страшится
быть постиранным руками, усмехнетесь вы. Но давайте не забывать одну важную
вещь. О том, что я, Ужасная Трехрогая Морда, птицетазовый динозавр, обитавший в
поздний меловый период в Северной Америке, 70 миллионов лет от роду, девяти
метров росту, — вовсе не являюсь ничем подобным. Потому что сейчас я — обычная