— А как же государственный престиж?

— Ох, и смешной вы человек. Престиж не пострадает от того, что кто-то с кем-то спит или не спит. Пикантные подробности интересны только желтой прессе. Для нас важна контролируемость процесса.

В ответ я только развел руками, внутренне признавшись себе, что несколько утрировал проблему.

— Слышали про взрыв школы? — поинтересовался Иванов, набирая цифры недлинного правительственного номера. Кому он звонил, я не видел.

— Читал.

— Вот. Лимит на потрясения и ужасы на сегодня исчерпан.

«Nestcafe» — хороший вкус, хорошее начало.

Если вы хотите сделать заказ, нажмите…

Потом последовало стандартное «Ало».

— Он не согласился.

— Ну и хрен с ним, — ответил немолодой голос старшего товарища. — Мы теперь и без него обойдемся.

— Я тоже так думаю.

— Поддержка нужна?

— Нет. Все очень дружелюбно и благожелательно настроены к переменам.

— Ладно. Заканчивай чистку, колоти команду, приступай к работе. И не торопись особенно. Время терпит.

— Без базара, — Иванов улыбнулся неведомому начальнику. — В баню идем?

— Как обычно. Пока.

Почему-то я совсем не расстроился.

Вспомнилась безработная молодость. Ну, уволили. Ну, отняли любимую игрушку. Рано или поздно это должно было случиться. Так почему не сейчас? не так? и не «Ивановым»?

— Это переворот, — констатировал я, обращаясь скорее к себе, чем к своему собеседнику.

— Это бизнес. По-русски. Ничего личного, всего лишь бизнес.

— Был в свое время термин «совок». Так вот, это не бизнес и не по-русски, это совок.

— Проще можно? — попросил Иванов. — Без загадок.

— Грубо и неумно все это. Грубо и глупо.

Уж как умеем.

На самом деле ничего они не умеют. По себе знаю. Молодость вообще склонна к наглости. Это только кажется, что умеешь, знаешь, можешь и сделаешь. На стадии же реализации «умелок» дело встает из-за непроходимой тупости окружающих помноженной на собственную непроходимую самонадеянность. В результате вместо «как надо» получается «как удалось» или «как всегда».

Куда как проще объявить Васю Чапаева несуществующим. Убили Васеньку. Нет его. Ищем тело. Раскрываем преступление. Расчет на дурака-зрителя и дурака-Васю. Последний, по замыслу должен затаиться, уйти на дно и может быть, при благоприятном развитии ситуации, найтись в добром здравии, через N-ое количество часов/дней/недель/месяцев. Время, отпущенное на внеочередной отпуск, варьируется в зависимости от развития ситуации. А ситуации бывают разные.

Рассуждая подобным образом, я шел по улице, высматривая камеры слежения. Понатыкано их превеликое множество и на самых заметных местах. Как доподлинно известно, большинство обычные муляжи. Настоящие те, что на перекрестках, в метро, у магазинов и рядом с офисными зданиями, замаскированы, дабы не смущать добропорядочных обывателей. Быть добропорядочным не входило в мои планы, но находить настоящие «глаза законности» удавалось не все и не везде. Если же я засекал любопытную камеру, то обрабатывал ее, что называется «по полной». Снимал очки, строил рожи, показывал язык, прыгал, орал им в микрофоны классическую банальщину:

— Менты козлы!!! — и делал красноречивые жесты, объясняющие, почему я так думаю.

Чтобы не усугублять, к прохожим не приставал, урны не переворачивал и камнями не кидался. И без этого, то, что я вытворял вполне хватало для того, чтобы у них — у тех, кто следил, — сформировалось стойкое представление о моей социальной опасности. Время же, которое я тратил на каждую камеру, в несколько раз превышало время поиска по базе данных.

Красный восклицательный знак в мониторе. Красная точка на карте города. Задержание в течение пяти минут.

Так прошло часа два, два с половиной. Никого.

Даже городовые, подозрительно оглядывающие меня, делали вид, что Вася Чапаев в русском городе нечто вроде бесплатного аттракциона.

Как вы не видели медведя на улице?! Странно. А живого Васю?

Я начинал отчаиваться и придумывать более радикальные способы обратить на себя внимание. Например, пойти на Красную площадь, облиться бензином и сгореть в борьбе. Или, лучше, раздеться до гола и сделать по площади круг почета. Для большего резонанса можно свалить в Лондон и устроить интернет-интервью, рассказать правду и бегать голым по Гайд-парку. Как напоминание о физиологических потребностях, пришла фантазия о Васе Чапаеве запеченном с яблоками — ресторан-акция в фонд помощи культурной оппозиции — человеческая фигура на гигантском серебряном блюде. Завершающий штрих — книга комиксов «Моя борьба».

Не взбодрил меня и звонок Татьяны, которая сообщила о том, что ее не пустил в офис и отобрали пропуск. Когда она кричала:

— Это было ужасно! Это было отвратительно! — приходилось отрывать трубу от уха. Даже с убавленной громкостью децибелы ее крика превосходили допустимые нормы терпения. В таком состоянии она не представляла интеллектуальной ценности и не могла дать разъяснений.

Между тем я чувствовал, что пришло время спросить: «А в чем, собственно, дело?»

Получить ответ я решил у двух ментов, мирно сидящих в патрульной машине. Припарковались они прямо под рекламой шоу «ВЕРХОВНЫЙ СУД»: