— Воля.

— Стране нужны символы. Дайте людям то, что они хотят. Дайте им. Дайте!

Я не заметил как, но Nicole быстро и грациозно скинула то, что в чьем-то воображении могло представляться трусиками.

— Дайте стране новый конкурентоспособный символ. — Удивительно, но слово «конкурентоспособный» она произнесла без единой запинки и на одном дыхании (какой болван написал этот многокорневой кошмар?). — Дайте России символ. Дайте образ. Дайте креатив. … Ясно?!

— А-а-а!!! — громко выдохнули Кандидаты, подразумевая этим выдохом свое согласие.

Да, Гурам несомненно очень точно угадал в Nicole талант новостийной ведущей.

— Вопросы? — через некоторое время осведомился ГЛАС НАРОДА.

Вопросов не воспоследовало. Застекольщики приходили в себя от услышанного, увиденного и пережитого. Nicole, видимо, показалось мало произведенного впечатления, она по-кошачьи мягко переместилась к Ирме и поцеловала ее в засос. Страстно, до гланд.

Я почувствовал успех. В этом сезоне «[Голово]ломка» удалась на славу. Если и не вся программа, то, во всяком случае, начало прошло весомо и вечерний news-отчет будет на уровне.

— Вам как? Понравилось? — осведомился я у хозяйки телефона.

— Очень даже, — одобрила бабулька, забирая у меня наушники. — Слов я не слышала, но выглядело интересно. Красиво.

— Спасибо. — Моя благодарность больше касалась мнения о Шоу, чем услуги с телефоном. — Вы меня очень выручили.

Первым, кого я увидел в конторе, оказался мой тезка, сын юриста и бывший студент юрфака, который, поучаствовав в вузовском КВНе, понял, что его удел шутовство. Актером, как и правоведом, он оказался никудышным, зато увлекся социально-политическим юмором ХХ века и в этом качестве оказался полезен для ШОУ. Мы всегда стремились быть непохожими на других, пусть даже эти другие сгинули в прошлом.

— И что? — спросил он меня, когда я вошел в его персональный отстойник.

— Ничего.

— Вот и я так думаю.

— И как ты видишь наше будущее?

— Никак, — ответил бывший юрист со свойственным ему оптимизмом.

— Ты уже переписал свое резюме?

— Нет. — Он помотал головой и вернулся пасьянсу. Непослушные карты не желали сходиться, и компьютер предложил сдать заново. — Лично я никуда не собираюсь.

Техноструктура пребывала в унынии. Кабинетные просторы заволокло смогом предчувствий сокращения кадров, реструктуризации и финансовых затруднений. Персонал ожидал перемен.

— Почему? — поинтересовался я у собственного зама по редактуре журнала «Шоу-Эксперт». Тот невозмутимо сидел на диване и с невообразимой скоростью щелкал телеканалы:

…nie spelnia czterech zpieciu…

…нашиковры…

Die Anf"ange der europ"aichen…

Протектор Демократической Грузии считает, что…

…Сука! Ненавижу!..

Мо-о-я-я-я лю-у-бо-о-о-овь…

Miss Universe sad…

Он работал по-македонски, держа в каждой руке по пульту, и при этом еще мог говорить на отвлеченные темы:

— Потому, что нам сегодня повысили зарплату, предложили осуществлять новый амбициозный проект и мы пришли к выводу, что особенно глубоких перетрясок не будет. Им нужна великая Россия, а не великие потрясения.

— Это тебе Директор сказал?

— Столыпин.

— А-а… — До Шоу шеф-редактор семь лет проработал в кочегарке, чтением восполняя пробелы в образовании. Большой интеллектуал. Говорят, тайком пишет стихи и поет.

— …Классная идея есть. Представляешь? — На одном из экранов появились застекольщик Михаил и застекольщица Ирма. Они чистили картошку и обсуждали задание на «[Голово]ломку».

— Пока не очень.

— Короче прикинь. — Теперь они чистили картошку на обоих экранах. — Закат или нет… Рассвет!

— Тихо ты, услышат.

Ее лицо приблизилось к его лицу и он зашептал ей на ухо:

— Рассвет. Съемка с вертолета. Лесочки, речки, поля с этой… с хлебом, моря, степи и другая всякая лабуда. Лица всех возрастов, поколений, цветов и народов.

Ирма оглянулась вокруг:

— Давай быстрее, а то войдут и идею сопрут.

— Это все символы. Российские символы, — чуть слышно криативил Миша. — Идея еще круче…

— Ну?

— Россия — охуительная страна! Время жить в России!

Светлые глаза Ирмы заняли оба экрана. Чистый девственный взгляд. Как пустота на рабочих столах после генеральной уборки.

— У нас был обыск?