— И мы это можем? — спросил Фионлах с надеждой. — Можем скачать новые драйвера?

— Ну да, — Фин открыл «сплющенный» браузер и набрал адрес. Скачать и установить драйвера, а потом перезагрузить компьютер было делом нескольких минут. И вот на экране рабочий стол — яркий, с нормальным изображением.

— Вуаля! — Фин был очень доволен собой.

— Вот здорово! — Фионлах не мог сдержать радость, глаза его сверкали. — Просто здорово!

Полицейский освободил место у компьютера.

— Наслаждайся! Это все твое. Отличная система! Будут какие-то проблемы — обращайся.

— Спасибо, Фин!

Подросток плюхнулся на стул, и курсор заплясал по экрану: он открывал новые окна, изучал меню, исследовал новую операционную систему, которой едва не лишился.

Фин обернулся. Артэр так и стоял у двери, задумчиво глядя на происходящее. Он ни слова не сказал с тех пор, как бывший друг срезал его с Эминемом.

— Да, неслабо, — тихо проговорил он. — Я бы никогда так не смог.

— Просто удивительно, чему учат в Открытом университете, — Фин застенчиво пожал плечами. — По-моему, я оставил стакан внизу.

Но Артэр не тронулся с места. Он стоял и рассматривал остатки янтарной жидкости на дне стакана.

— Ты всегда был умнее меня, да, Фин? И отец это знал. Поэтому он тратил на тебя больше времени, чем на меня.

— Мы оба проводили много времени в той комнате внизу. Я многим обязан твоему отцу. Он тратил на занятия с нами все свободное время. Это было так великодушно!

Артэр склонил голову набок и наградил бывшего друга долгим, внимательным взглядом; это привело Фина в замешательство. Что же высматривает Артэр?

— Тебе это, по крайней мере, пригодилось, — сказал он наконец. — Ты выбрался с острова, поступил в университет. А я смог только попасть на работу в «Льюис Оффшор».

Тишину нарушали лишь щелчки клавиатуры Фионлаха. Он едва ли осознавал, что в комнате есть кто-то еще — ушел с головой в компьютер и интернет. Маршели крикнула снизу, что киш готов… И неловкая пауза закончилась. Артэр как будто встряхнулся.

— Давай-ка наполним твой стакан! Да и поесть тебе не помешает.

Когда они спустились, из дальнего конца холла раздался голос — слабый, дрожащий, старческий:

— Артэр… Артэр, это ты?

Тот закрыл глаза, глубоко вздохнул, на скулах у него заходили желваки.

— Уже иду, мама! — хозяин дома открыл глаза и прошептал: — Черт! Она всегда знает, что я дома!

Он проскочил мимо Фина и направился к комнате в конце коридора. Оставшись один, Фин зашел в гостиную за своим стаканом, затем направился на кухню. Маршели сидела у откидного столика. Она придвинула к нему три стула и расставила тарелки с картошкой и кишем.

— Он пошел к ней?

Фин кивнул. Он заметил, что женщина слегка подкрасила губы и глаза, а еще распустила волосы и причесалась. Маршели сразу стала выглядеть по-другому. Для комплимента этого было недостаточно, но не заметить изменений было нельзя. Хозяйка указала на стул напротив себя, и Фин сел.

— Ну, как поживаешь?

— Как видишь, — она устало улыбнулась и начала есть. — Артэра можно не ждать. Вероятно, он надолго.

Фин тоже принялся за еду. Маршели все смотрела на него.

— А ты как поживаешь?

Он пожал плечами:

— Могло быть и хуже.

Она грустно покачала головой.

— А ведь мы хотели изменить мир!

— Мир — как погода, Маршели: его нельзя изменить. И перекроить нельзя. Скорее он тебя перекроит.

— А ты все такой же философ, — внезапно женщина потянулась через стол и погладила его по щеке кончиками пальцев. — Ты все еще очень красивый.

Неожиданно для себя Фин покраснел и засмеялся, чтобы скрыть смущение.

— Это я должен делать тебе комплименты.

— Ты никогда не умел врать. И вообще, это ты всегда был красавчиком. Когда я увидела тебя в школе, в первый день, я подумала, что никогда таких красавчиков не видела. Почему, думаешь, я села рядом с тобой? Ты не представляешь, как мне все девочки завидовали!

Конечно, Фин не представлял. Он ни на кого, кроме Маршели, не обращал внимания.

— Если б я тогда знала, какой ты негодяй, нам обоим было бы гораздо проще.

Женщина положила в рот еще кусок киша и улыбнулась. Тот же изгиб уголков рта, который Фин так хорошо помнил, те же ямочки на щеках и хитринка в глазах…