Они поздоровались. Митя коротко рассказал о встрече. Леонидыч удивленно хмыкнул и покачал головой.

– На черном джипе? Странно, кто такие?

– Сказали, координаторы следствия.

– Координаторы-хренаторы. Че-то я о таких впервые слышу. – Он щелчком отправил окурок в воду. – Ладно, бог с ними. Полезай в лодку. У нас дел по горло.

Перебираясь на свое место, на кормовую скамью за креслом рулевого, Митя наткнулся на сложенное посреди палубы снаряжение: два стальных баллона с вентилями и трубками, скрученный в рулон гидрокостюм, из которого торчала пара ласт, водолазная маска, пояс с набором грузов. Чтобы снаряжение не каталось по палубе, сбоку его подпирал непонятный деревянный ящик с обшарпанными стенками и металлическими углами.

– Поаккуратнее, – предупредил Леонидыч. – Вещи не развали.

– А что в ящике? – спросил Митя.

– Мои старые тапочки.

– Можно посмотреть?

– Только при всех не свети. Сядь на палубу.

Заинтригованный, Митя опустился на колени, отщелкнул замки, поднял крышку. Внутри, на поролоновой подкладке, поблескивало латунью древнее ружье.

Такого крупного калибра Мите видеть не доводилось. Толстый литой ствол, массивный казенник, скелетообразный приклад. Рукоять и цевье в тех местах, где их касаются руки, затерты до блеска.

– Что это? – изумленно спросил Савичев.

– А на что похоже? – усмехнулся Леонидыч, перебравшись на свое место.

– На маленькую пушку. Заряжено?

– Ты что! Нет, конечно.

Митя осторожно взял ружье. Оно сразу оттянуло руки, оказавшись тяжеленным, не меньше десяти кило. Внизу под стволом темнел год «1879» и название производителя: «Frank E. Brown».

– А как открыть?

– Нажми рычажок сбоку.

Митя последовал совету и разломил ствол. Казенная часть впечатляла массивностью и качеством литья. Сквозь черное жерло, диаметром с охотничий патрон, виднелись рейки палубы.

– Что это за ружье?

– «Шоулдер ган» – янки так называли. С его помощью добывали кита в конце позапрошлого века. Золотое было времечко. Раньше индейцам и эскимосам, чтобы забить полосатика, требовалось полсотни копий. В XVII–XVIII столетиях зверя сперва загарпунивали, затем добивали пиками, тоже весьма муторное занятие. А после изобретения этой штуки одно-два попадания – и баста! Революцию произвела в китобойном ремесле в свое время.

– А чем из него стрелять?

– Гарпуном. Заряжаешь, прицеливаешься, нажимаешь спуск. Отдача, конечно, дикая, и грохочет, как артиллерийское орудие, но зато и убойная сила на уровне. Мне его на Аляске подарили, когда мы по обмену опытом приезжали… – Леонидыч забрал у Мити ружье, вернул в ящик. – Оно пока не стреляет. Боеприпаса нет. Точнее, гарпун есть, а вот гильзы с пороховым зарядом нет. Уже сто лет боеприпасы к нему не выпускаются, так что сейчас это бесполезный антиквариат.

– А зачем вы его взяли?

– Хочу изготовить боеприпас. Потому что с голыми руками в логово нашего подводного друга мне идти не хочется. Как я говорил, этот черт здоровый, раз девок с легкостью под воду таскает. Так что оружие потребуется. Хорошо, что я этот шоулдер ган не пропил в Одессе в свое время.

– Вы собираетесь убить фараончика? – откровенно спросил Митя.

– Нет, описать и занести в Красную книгу.

– Я не то имел в виду…

Митя имел в виду, что ему кажется безрассудным идти вдвоем против подводного дьявола, имея в распоряжении только антикварное ружье. Леонидыч, конечно, настоящий морской волк; рядом с ним Митя ничего не боялся. Но ему казалось, что двух человек для такого дела недостаточно. Он продолжал считать, что без участия полиции здесь не обойтись, хотя Леонидыч вчера ему уже ответил.

Почувствовав его робость, Леонидыч дружески обнял за плечо.

– Не волнуйся, Димка, – заверил он. – Все будет в порядке, положись на меня. Раздавим эту гадину и покажем Горюнову ее труп. Он все поймет. По-другому никак.

– Обещаете?

– Клянусь. – Леонидыч отпустил плечо. – Надевай жилет.

Митя достал из-под лавки оранжевый дутик, сунул голову между лямок. Леонидыч перебрался в свое кресло, запустил двигатель.

– Только сперва заскочим в одно место, – буднично объявил он, – а потом начнем дайвинг.

Они пересекли ширь водохранилища и причалили у яхт-клуба. Когда сошли на берег, Леонидыч попросил Митю подождать у наблюдательной вышки, а сам с увесистым железным стержнем в кулаке направился к ангару среди берез, где в распахнутых воротах красовалась яхта на стапеле.

Не заходя внутрь, Леонидыч окликнул какого-то Вову, и к нему вышел высокий угловатый парень в комбинезоне, с перемазанными руками и грязной полосой на щеке. Поздоровавшись, инспектор продемонстрировал ему стержень – видимо, это был старый гарпун, о котором он говорил Мите. Показывая на разные части гарпуна, Леонидыч что-то живо объяснял. Парень слушал, изредка потирая запястьем лоб и оставляя на нем новые разводы.

Разговор длился минут десять. Митя устал за ним следить и принялся разглядывать парусные яхты.

Вскоре Леонидыч вернулся.

– Вечером просил заехать, – объяснил он, кивая в сторону парня, уходящего в ангар. – Выточит гильзу и наконечник по образцу. Ну а там посмотрим.

Обменявшись рукопожатием со смотрителем яхт-клуба, Леонидыч поднялся на наблюдательную вышку. По гремящим металлическим ступеням Митя вскарабкался следом и оказался на огороженной стальными перильцами площадке, с которой открывался вид на водохранилище и линию противоположного берега.