Митя вернулся к катеру.

– Ну как? – спросил Леонидыч, подавая руку, когда биолог забирался в судно по приставной лесенке.

– Еще хочу! – ответил он, выплюнув загубник.

– Я тебя вообще-то про нору спрашивал, – сказал инспектор с упреком, но в глазах у него играли бесенята.

Они продолжали исследование яра в той же последовательности: малый ход катера, рельеф дна на экране эхолота, спуск под воду для проверки. В катере Леонидыч объяснял технику погружения и нюансы подводного плавания, а затем Митя брал в рот загубник и применял теорию на практике. Кое-что, по словам бывшего китобоя, у него стало получаться. Хотя, по тем же словам, он все равно барахтался, как курица. Митю сравнение не обижало – по сравнению с тем, что было раньше, он казался себе Жак-Ивом Кусто.

В начале пятого, когда была пройдена только половина яра, им пришлось остановить работу и отправиться в деревню Татищево на базу ГИМС. Там Леонидыч зарядил опустевшие баллоны с помощью воздушного компрессора. Среди прочих инспектор поднес к шипящему шлангу желтую бутылку, похожую на аэрозольный баллончик, которую Митя раньше не видел. Леонидыч объяснил, что это резервный аппарат для дыхания. Его обычно берут на большие погружения – на всякий случай, если что-то случится с основным аквалангом.

– Я его использую, – признался инспектор, – когда акваланг неохота напяливать. Эту масепулечку взял зубами – и можно погружаться. На полсотни вдохов хватит.

После возвращения с базы ГИМС оставшуюся половину яра осматривал Леонидыч. К семи часам вечера они добрались до поселка Сосновый, которым заканчивался луг. Дальше, как объяснил Леонидыч, вплоть до пляжа отеля, дно и берег подробно изучили водолазы МЧС, искавшие пропавших девушек.

Можно было подвести итог. К югу от отеля они осмотрели все укромные места, все притоки, затоны, прорвы. Следов крупного хищника не обнаружили. Завтра Леонидыч собирался отправиться вверх за мыс, где находился лесной массив. А сегодня, как он выразился, отбой.

Сойдя на берег у своего коттеджа, Митя поинтересовался планами инспектора на вечер.

– К Вове заскочу, – ответил Леонидыч. – Надо проверить, как мой боеприпас поживает.

– А потом?

– Потом домой, в Татищево. Отварю картошечки в мундире, покурю на крылечке и спать – устал я сегодня.

– Вот что, – пришло Мите в голову. – Зачем вам этот картофель? Съездите к Вове, а потом приезжайте ко мне. Я вас в гости приглашаю. Закажем ужин из ресторана, опустошим бар.

– Да ладно, Димка, – отмахнулся Леонидыч. – Чего тебе тратиться? Я картошкой буду сыт.

– Да какие траты! Отель платит. Я женат на дочери хозяина и имею статус ВИП. Могу я хоть раз этим воспользоваться? Давайте! С женой вас познакомлю. Дочку покажу. – Видя, что Леонидыч заколебался, он поднажал: – Местный повар готовит ягненка на гриле – пальчики оближешь! И я ручаюсь, что вы не пробовали двенадцатилетний скотч, что стоит у меня в баре.

– Скотч – это хорошо. Только как я потом выпивший на катере домой поеду? Все-таки я инспектор.

– У меня переночуете. В коттедже куча спален. Места на всех хватит.

Вернувшись от матери домой, Натали застала Митю в компании неизвестного пожилого мужчины – уверенного, крепкого, с выправкой военного и лицом опытного сердцееда. Муж с гостем расположились на одной из двух веранд, с которой открывался вид на зеленую лужайку перед опушкой леса. Стол перед ними ломился от закусок и салатов в одноразовой посуде. Они пили виски из квадратных стаканов, обгладывали ягнятину с ребрышек и разгоряченно беседовали. На спинке стула, на котором расположился гость, висела куртка с эмблемами государственной службы.

В первый момент она почувствовала гнев. Целый день Савичев пропадал неизвестно где, а теперь притащил домой незнакомца и напивается в его компании.

– Наташенька! – обрадовался Митя, увидев ее. – А мы вот тут… Это Виктор Леонидович. Я тебе о нем рассказывал.

Мужчина вежливо кивнул. Его светлые глаза пристально разглядывали укоризненную молодую женщину в дверном проеме.

– Давно вы тут расположились? – Голос Натали звенел. Гулянка до утра ее не устраивала. Она собиралась дать трапезникам полчаса, а потом разогнать их к чертовой бабушке под весомым предлогом, что у них маленький ребенок.

– Мы, собственно… – начал объяснять Митя заплетающимся языком. Но Натали его не слушала.

– Мне нужно укладывать Марусю. Если вы собираетесь пировать до утра, то…

– А вы уложите ребеночка и присоединяйтесь, – предложил гость. – Вечер сегодня дивный. И комаров почти нет. Что вам ложиться в такую рань?

От его взгляда и слов веяло простым мужицким обаянием. Не тем высокородным и холеным, которое источал Аркадий, но тоже неотразимым. Решительные стрелки усов, волевое лицо, насмешливые глаза. В прошлом они наверняка разбили немало женских сердец. И Натали ощутила, что лед в ее сердце тает.